Паулина. Начать сначала - Елена Алеева

Хворост уже выбрали, ягоды еще не пошли, не считая тех, что мы с ребятней собирали. Но деревенские обходят их стороной, боятся отравится. Рыбу, по понятным причинам никто не ловит… Тогда кто здесь бродит?

А что, если медведь? Я ведь не знаю, есть ли поблизости хищники. Местные уверяют, что они водятся лишь в свободных землях, а к людским жилищам близко не подходят.

— Что это вы в хозяйском лесу собираете? — низкий мужской голос заставил нас вздрогнуть.

— А ты кто такой? — заметив, как из-за дерева вышел мужчина, парнем я не смогла бы его назвать, слишком уж он был уверенным, что ли.

Лет тридцати, высокий, крепкий, в обычной льняной рубахе, простых штанах, заправленных в высокие кожаные сапоги, а в руке держал пару мертвых зайцев.

— Дяденька, это травки. Я у реки собирала… — пискнула Альма, но я задвинула ее себе за спину.

— У реки говоришь? — хищно прищурился мужчина, оценивая нас острым взглядом.

— Ты на вопрос не ответил, — напомнила я, пряча за собой малышку, — Сам-то где охотился?

Понимаю, почему Альма так испугалась. Крепкий мужик. И скорее всего не из нашей деревни. Пусть я всех не успела узнать, но раз малышка так себя ведет, значит впервые его видит.

Однако, мои слова, судя по всему, озадачили незнакомца.

— Не бойся, стучать не побежим, — заверила мужчину я.

— Куда стучать? — удивился незнакомец.

— Ни куда, а кому. Хозяину земель, боярину Местичу, — кивнула на тушки зайцев, подтолкнув Альму, которая все время пыталась высунуть нос, обратно себе за спину.

Лицо мужчины вытянулось от изумления, наверное, он хотел нас запугать, чтобы мы не вздумали его сдать. Вот только я не пойму, зачем? Он ведь мог преспокойненько спрятаться за тем деревом, и мы бы с Альмой даже не заметили его присутствия.

Вот, нужно быть осторожнее. Кто знает, сколько тут таких ошивается, по близости?

— Боярину, значит… А сама-то не боишься? Коли кто скажет, что вы в хозяйском лесу…

— Не в лесу, а у реки, — перебила его, — Да и вообще… У него травы той, целый лес. Как и хвороста, который под ногами валяется. И ведь ладно бы, если сам его собирал, так ведь ему он не нужен, а людям отдать жалко.

— Не надо, Поль, пойдем, — потянула меня за руку Альма.

И правда… Чего меня понесло? Мужчина-то здесь при чем? Просто слова его задели…

— Пойдем, Альма, — взяв девочку за руку, бросила на мужчину тяжелый взгляд и направилась в сторону дома, — Надо же! Расскажет он! Да пусть рассказывает. Ни врачей, ни лекарей, хоть каких — нибудь. Травы Местич пожалел. А если мор в деревне начнется? С кого он подати свои будет брать?

Ворчала я, не обращая внимание на шаги позади нас.

— Что такое «врачей»? — голос за спиной напугал до чертиков, я даже подпрыгнула от неожиданности.

— Да, чтоб тебя! Чего ты к нам прицепился, словно репей? Иди куда шел! — зло выплюнула я.

— Не боишься, что донесут боярину слова твои? — сухо поинтересовался «репей».

— Так доноси. Кто-то же должен сказать ему правду, — отвернулась и пошла дальше.

— Какую правду? — не отставал он. И чего привязался? Да и я хороша, понесло меня, куда не надо. Но раз уж начала…

— А такую! Ему плевать на своих людей. Они выживают, как могут. А он только барщину по осени собирает.

— И что же по твоему разумению он должен делать? — усмехнулся «репей», но, как-то зло, что ли.

— Да, хотя бы интересоваться иногда, хватает ли им посевных? Или нужен ли ремонт жилищам? А мог бы и с покупкой птицы и скотины помочь. Ведь продуктами он не брезгует, а люди зимой почти голодают. Ни продуктов, ни денег, не посевных на весну нет. Даже дрова и те он продает. Продает! Откуда у местных деньги, если они каждую монетку считают?

— Больно ты языкатая, — было мне ответом.

— Уж, какая есть, — бросила я.

— Вы благодарить должны, что на его землях живете. И дома вон у вас есть и земли для хозяйства. Кто же вам мешает их использовать. Вон те луга, к примеру, — он кивнул на заросшие травой луга, где паслись несчастные несколько коров, четыре лошади, да парочка коз.

И я тут была с ним согласна. Земли много, но по словам старосты сажать в нее нечего.

— Было бы что сажать, — ответила словами старосты.

— Я вижу часть земли перекопана, — остановился он.

Ишь, глазастый какой!

— Это мой надел, я картошку посадила, правда не знаю, взойдет ли, — даже не обернувшись, подтолкнула Альму, чтобы быстрее шла к дому.

— Что такое картошка? — повернулся ко мне мужчина.

— Овощ такой. А ты вообще кто? Откуда здесь? И почему задаешь мне все эти вопросы?

Поздновато напряглась. Но уж лучше поздно, чем никогда.

— А можешь угостить меня этой картошкой? — пропустив все мои вопросы мимо, задал свой.

— Может и могу. Да только я в свой дом чужих не впускаю, — у меня что, медом намазано?

И почему к нам одни мужики ходят? Хоть бы раз женщина пришла…

— Бодран, — представился мужчина.

— И откуда ты, Бодран? — прошлась по мужчине оценивающим взглядом.

— Из соседней деревни, — как-то неуверенно произнес мужчина.

— А название у деревни есть? — подозрительно спросила я.

— Есть. А тебе зачем? С ответным визитом решила пожаловать? — удивил меня Бодран.

Что-то меня в нем настораживало. Только пока не пойму, что…

— Вот еще… У меня дел невпроворот, некогда мне по гостям ходить, — усмехнулась, глядя прямо в глаза мужчины.

— Хорошо… Ты угостишь меня тем… овощем, а я оставлю тебе зайцев, — протянул мне тушки.

— И где же ты поймал этих зайцев? — подозрительно спросила.

Меня очень даже устраивал такой обмен. Из мяса у нас только копченый окорок, и даже ему я рада, но хочется и свеженины. Однако, я должна быть уверена, что мне потом не всыплют плетей.

— Из свободных земель, — ответил, словно знал, что именно такой ответ меня и устроит.

— Ладно, идем, — кивнула головой и направилась к дому.