Гори со мной - Лера Титова

разреза на бедре. Я видела, как напряглась его челюсть. Как его пальцы сжали подлокотник кресла с такой силой, что побелели костяшки. Как в его серых глазах вспыхнул огонь — не просто злость, не просто желание, а их гремучая смесь.

— Ты куда-то собралась? — его голос был низким, хриплым, как скрежет металла.

— В клуб. С подругой. Развеяться.

— В этом?

— А что не так? Платье красивое. Париж, между прочим. Ручная работа.

— Ты выглядишь как...

— Как кто? — я выгнула бровь, наслаждаясь его бешенством. — Договаривай.

— Как женщина, которая ищет приключений.

— Может, и ищу. Тебе-то что? Ты же занят. У тебя ноутбук, работа, дела.

— София. Ты моя жена.

— Я в курсе. Кольцо на пальце, документы в сейфе. Но это не значит, что я буду сидеть дома и ждать, пока ты наиграешься в свои войны.

— Дело не в войнах. Ты выходишь в этом платье, и каждый мужик в радиусе километра будет пялиться на тебя.

— Это их право. У них есть глаза.

— А у меня есть руки. И если кто-то прикоснётся к тебе, я эти руки сломаю.

— Тогда тебе придётся сломать руки половине города.

— Я готов.

— Ты сумасшедший.

— Да. И это твоя вина.

Он встал и подошёл ко мне. Остановился вплотную — так близко, что я чувствовала жар его тела, его запах, его ярость. Его глаза смотрели на меня сверху вниз, и я видела в них всё: злость, ревность, желание, отчаяние. Он хотел меня. И ненавидел за это. И я наслаждалась каждым мгновением.

— Ты делаешь это специально, — сказал он. — Чтобы разозлить меня.

— Конечно. Ты слишком счастливый последние дни. Думаешь, что раз я сплю с тобой, то ты победил? Нет, Северов. Я всё ещё не твоя. И сегодня я иду танцевать.

— С кем?

— С кем захочу. Это клуб. Там много симпатичных парней.

Он схватил меня за талию и резко прижал к себе. Его пальцы впились в ткань платья, сминая её, и я почувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее, упирающееся в мой живот.

— Если кто-то прикоснётся к тебе... — начал он.

— Ты убьёшь его. Я уже слышала. Но знаешь что? Мне плевать. Сегодня я хочу быть свободной. Хотя бы на несколько часов. А ты можешь сидеть здесь, злиться, пить виски и ждать меня. Или не ждать. Мне всё равно.

Я высвободилась из его хватки и пошла к двери. Он остался стоять посреди гостиной, сжав кулаки, как статуя. У самого выхода я обернулась:

— Не скучай. И да, я планирую напиться. Так что если захочешь меня трахнуть, когда я вернусь, — я буду в отключке. Твои проблемы.

— Ты невозможная.

— Я знаю.

Я закрыла дверь и вызвала лифт. В зеркальной стене лифта отражалась женщина в чёрном — с горящими глазами и победной улыбкой. Я знала, что он сейчас делает. Он ходит по гостиной, сжимая и разжимая кулаки. Он звонит своим людям и приказывает следить за каждым моим шагом. Он представляет, как я танцую с кем-то другим, и сходит с ума от ревности. И это именно то, чего я хотела.

Клуб встретил нас грохотом басов. Тяжёлый ритм пробивал грудную клетку, заставляя сердце биться в такт. Пахло дорогим алкоголем, духами и потом. Толпа на танцполе двигалась как единый организм, освещённая вспышками стробоскопов. Бьянка уже ждала за вип-столиком с бутылкой шампанского. Она была в серебряном платье, сверкающем, как рыбья чешуя, и выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала.

— Ты чокнутая, — сказала она, оглядывая мой наряд. — В этом платье тебя либо трахнут, либо арестуют.

— Я голосую за первый вариант.

— Твой муж знает, что ты здесь?

— Знает. И сейчас, по моим подсчётам, он на третьей стадии ярости. Первая — отрицание. Вторая — звонки охране. Третья — желание убивать. Я даю ему час до того, как он примчится сюда.

— Ты играешь с огнём, София.

— Я и есть огонь, дорогая. Забыла?

Мы выпили. Шампанское было ледяным и пузырьки щекотали горло. Я пила быстро, жадно, и уже через полчаса мир стал мягче, теплее, дружелюбнее. Музыка звала, и я спустилась на танцпол, оставив Бьянку флиртовать с барменом. Тела вокруг меня двигались, сталкивались, расходились, и я была частью этого живого моря. Я закрыла глаза и позволила ритму взять контроль над моим телом. Мои бёдра покачивались в такт, мои руки взлетали вверх, волосы хлестали по плечам. Я не думала ни о Ярославе, ни об отце, ни о войне. Я была свободна.

Чьи-то руки легли на мою талию. Я открыла глаза. Парень — молодой, лет двадцати пяти, смуглый, с тёмными глазами и наглой улыбкой — стоял напротив меня. Симпатичный. Не в моём вкусе, но симпатичный. Я не оттолкнула его. Мои губы изогнулись в улыбке, и я прижалась к нему ближе, позволяя его рукам скользнуть по моим бёдрам, по открытой спине. Знала ли я, что делаю? Абсолютно. Каждый жест, каждый взгляд, каждое движение моих бёдер было рассчитано. Я знала, что где-то там, в тени, сидят люди Ярослава. Что они смотрят. Что они докладывают. Что мой муж сейчас сходит с ума от ярости. И именно этого я хотела.

— Ты горячая, — прокричал парень сквозь музыку.

— Я знаю.

— Может, уедем отсюда? У меня квартира недалеко.

Я рассмеялась. Так искренне, что парень опешил.

— Боюсь, мой муж будет против.

Он замер. Его руки мгновенно исчезли с моей талии, как будто он прикоснулся к раскалённой плите.

— Твой... муж?

— Да. Ярослав Северов. Слышал о таком? Высокий, татуированный, очень злой. И сейчас он, скорее всего, смотрит на тебя через камеры. Так что советую исчезнуть. Быстро.

Парень побледнел и растворился в толпе быстрее, чем я успела моргнуть. Я засмеялась и продолжила танцевать одна. Вокруг меня образовалось пустое пространство — видимо, слухи разлетелись быстро. Но мне было плевать. Я двигалась в ритме, чувствуя, как алкоголь пульсирует в крови, как музыка заполняет каждую клетку тела. Я была пьяна, свободна и неуязвима.

А потом я увидела его.

Он стоял у входа на танцпол. Чёрная водолазка обтягивала его плечи, джинсы сидели низко на бёдрах. Татуировки на шее выглядывали из-под ворота. Его лицо было каменным — ни тени эмоций. Но глаза... глаза