Тайна острова драконов - Валентина Гринкевич

— Да, Толик! Отличное место. Спасибо, мне понравился твой выбор.

Я присела за маленький угловой столик, с которого открывался прекрасный обзор на все заведение. Мы беседовали пока ждали заказ и наслаждались музыкой и атмосферой. Скоро хозяин бара принес еду и напитки.

Немудреную, но действительно именно такую, как я бы заказала, если бы мне дали в руки меню. Три небольших блинчика, с начинкой из мяса и грибов. Маленькая пиала с соусом, похожим на сметанно-чесночный, но с более ярким вкусом. Ко всему этому прилагался высокий стакан с жидкостью почему-то голубого цвета. Бармен сказал, что напиток называется «Слеза единорога» и имеет приятный мятно-лимонный вкус. На десерт мне досталось ореховое безе с творожным сливочным кремом. В общем, идеально. Анатоликусу принесли отварное мясо и сметану. Он тоже выглядел вполне довольным жизнью.

Еда была горячая и аппетитная, мы поблагодарили хозяина бара и начали обедать.

Поели, выпили и поговорили еще немного. Потом решили, что пора возвращаться в академию, так как в городе нам было больше нечего делать. Я заплатила за обед сумму, которую назвал бармен, и та тоже оказалось более чем приемлемой. Хозяин бара пожелал нам удачи и сказал, что всегда рад новой встрече.

Довольные и разомлевшие мы неторопливо подходили к академии. В небе замковыми шпилями парили пегасы…

Глава 31

— Анатоликус, что это? Для вечерней прогулки рановато… или у них занятие? Спросила я у кота, прикладывая ладонь к глазам от солнца.

Пегасы парили не целым табуном, их было всего пять или шесть, кружили довольно высоко, так что было не разглядеть, есть там кто верхом или они сами по себе.

— Знаю столько же, сколько и ты… Я в академии расписание занятий не составляю, а те кто составляют, передо мной не отчитываются, — проворчал кот.

Похоже его пегасы совсем не занимали, в то время как меня — очень.

— Пойдем к конюшне, посмотрим, что там происходит, — предложила я

— Ой нет… сходи сама, если хочешь, я устал…

— Отчего? Я тебя всю обратную дорогу в сумке несла.

— Ты не поймешь… Ты вообще знаешь, что взрослые львы спят по двадцать часов в сутки?

— Так то львы! Но как хочешь, — я присела и достала кота из сумки. — Иди отдыхай, а я наведаюсь к Грому.

Как ни странно, студентов возле конюшни я не встретила, но ворота были распахнуты настежь. Внутри куратор магии воздуха Эрик перебирал сбрую и аккуратно развешивал ее на стену, на специальные крючки. Некоторые денники были пустыми с открытыми дверями. В некоторых фыркали и беспокойно переступали копытами пегасы.

— Добрый день, — сказала я неуверенно.

Я не знала, могу ли тут находиться. Уместно ли это? Вроде как никаких запретов для студентов посещать любые места в академии не было. Но… может, я помешаю?

— Добрый, — магистр обернулся и уставился на меня с любопытством, — что вы здесь делаете?

— Пришла навестить друга. Мне нравятся пегасы, особенно малыш Гром.

— Да, Гром — чудесный жеребенок, — улыбнулся Эрик. — Не думал, что огневики увлекаются лошадьми. Все-таки это прерогатива магов воздуха. Только они умеют устанавливать ментальную связь с этими пусть умнейшими, пусть волшебными, но все-таки животными.

Я слушала его с интересом. Так вот, значит как, маги с ними взаимодействуют, ментальная связь. Любопытно на что это похоже, читают их мысли, подчиняют своей воле? Хотелось спросить, но я постеснялась.

— Ну может ментальная связь мне и недоступна, а вот дружеская симпатия вполне. Я видела в небе нескольких пегасов…

— Я отпустил самых беспокойных, размять крылья. Если хочешь, выведи на лужайку и Грома, он тоже наверняка заскучал один, пусть порезвится на травке.

— А Гром умеет летать?

— По возрасту он должен уметь и давно уже. Но после той грозы, когда был найден, не уверен, что жеребенок до конца восстановился.

— Мне кажется, физически он выглядит здоровым.

— Его раны давно зажили, и на крыльях сменились перья, взамен сожженных молнией. Но… не знаю, как сказать. Он очень пугливый, будто остался страх перед полетом… Так бывает, даже у людей, хоть те и не умеют летать. Однажды тонувшие, иногда всю оставшуюся жизнь боятся подходить к воде.

— Понимаю…

Я оставила магистра возиться с конным снаряжением, а сама направилась к деннику Грома.

Малыш узнал мой голос и шаги, поэтому уже вовсю проявлял нетерпение и радость от встречи со мной. Пользуясь разрешением магистра, я открыла двери и вывела Грома из конюшни.

Он выглядел очень довольным. С удовольствием прогуливался по лужайке, я шла рядом и гладила его по шее и распутывала местами сбившуюся гриву.

— Долго не гуляйте! — услышала я окрик и оглянулась.

Эрик вышел из конюшни и явно обращался ко мне, никого другого поблизости не было.

— Мне надо отлучиться в академию, но я скоро вернусь. А вы побродите еще минут десять и отводи Грома в конюшню. Ворота не запирай, пегасы могут в любой момент вернуться.

— Да, конечно, я все поняла.

Солнце уже клонилось к закату. Погода была хорошая, ласковый ветер гладил меня по волосам. Я присела на скамейку и наблюдала, как Гром носится кругами по лужайке, постепенно набирая скорость. Я радовалась вместе с ним и иногда подбадривала одобрительными восклицаниями.

Как вдруг он распахнул крылья, хлопнул ими несколько раз, будто зачерпывая воздух, оттолкнулся копытами от земли, прыгнул и взлетел. Я оторопела. Сначала от радости, потом от страха. Гром делал круги над конюшней и лужайкой, иногда неторопливо взмахивая крыльями и набирая высоту.

Глава 32

Это вообще нормально? Что мне делать? Нужно ли бежать за Эриком?

Я любовалась полетом Грома и раздумывала, могу ли я его окликнуть? Позвать обратно? Не собьется ли он из-за этого? Не отвлечется ли?

А с другой стороны, почему я должна волноваться? Воздух — его стихия. Он рожден, чтобы покорять небо и купаться в облаках. Гром уже не малыш, несмотря на то, что я так его называю. Эрик сказал, что по возрасту точно должен уметь летать. Ему мешает лишь страх высоты. И жеребенок молодец, смог преодолеть себя…

А Гром парил все выше и выше. Вот его уже стало плохо видно… Я заволновалась сильнее. Жеребенок кружил над крышей академии. Возле самых высоких шпилей. Опасно близко.

И дурное предчувствие накатило волной. Я не сводила глаз с пегаса, но уже не улыбалась. Хоть он резвился на ветру, делал крутые виражи вокруг башен и ему самому, вероятно, все это казалось довольно веселым. Я же думала лишь о том, чтобы