Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

Если бы Таро только мог знать, как он тогда ошибался…

15. Взрыв

Едва Таро оставил меня переваривать информацию про мятеж монастырей и связанную с этим угрозу, ко мне со спины подкрался Кёсукэ. Он не смог меня напугать лишь потому, что весь испуг достался бедной Саюри: она вздрогнула и вскрикнула, когда прямо рядом с ее носом чиркнуло лезвие. Мой старший брат забавлялся, играясь с кинжалом. Он то подкидывал его за рукоять, то принимался крутить в ладони, изящно оплетая пальцами сталь и не позволяя ей себя порезать.

А жаль. Я бы очень хотела, чтобы глубокая, кровавая рана стерла с его лица надменную, самоуверенную ухмылку.

Завидев его, я с тоской покосилась на паланкин, в котором не смогу спрятаться до самого утра… Прошло лишь два дня, а я уже ненавидела это путешествие всей душой. В поместье я могла укрыться ото всех в комнате. Здесь же во время остановок я была на виду. Выбирать приходилось между торчанием в одном шатре вместе с Юкико или нахождением на открытой местности, где любой — даже нежеланный — собеседник мог меня настигнуть.

— Чем ты опять расстроила нашу матушку, Йоко? — спросил Кёсукэ, поравнявшись со мной.

Он продолжал подбрасывать нож прямо у моего лица, и мне захотелось врезать ему по ноге, чтобы он запнулся, пошатнулся, утратил контроль, и острие вошло бы ровно по центру ладони. Мелькание до блеска начищенной стали перед глазами раздражало и пугало. От Кёсукэ можно было ожидать, чего угодно, и я не могла полагаться на его здравомыслие, поскольку оно у него отсутствовало.

Приходилось быть настороже.

— Смешно слышать про расстройство матушки от тебя, — я сделала маленький шаг назад и скрестила на груди руки.

Губы Кёсукэ сложились в зверином оскале. Он был бы красив, мой старший брат, если бы не был столько спесив, надменен, безумен и жесток. Черные волосы, приятное лицо без единого шрама, точеные скулы и нос… Но шальной огонь в глазах перечеркивал все.

— Твоя дерзость, милая сестра, растет с каждым днем твоей помолвки, — все еще неприятно скалясь, сказал Кёсукэ. — Я бы на твоем месте был осторожнее с выбором слов. До брачной церемонии пройдет немало времени… всякое может произойти.

— Например? — я сузила глаза, задержав взгляд на лице брата.

Обычно я старалась не смотреть ему в глаза, потому что бушевавшее в них безумие меня пугало. Но сейчас я должна была понять, он блефует или угрожает всерьез?..

— Всякое, — Кёсукэ растянул губы в милейшей улыбке, если не знать подтекста. — Восемь месяцев — долгий срок, а твой женишок и в половину не так хорош с катаной, как его отец. И еще это восстание в монастырях…

Он все крутил и крутил кинжалом перед моим лицом, и я резко втянула носом воздух, пытаясь удержать себя в руках. Хотелось протянуть ладонь, схватить оружие и зашвырнуть куда-нибудь подальше. Но я не хотела провоцировать Кёсукэ и испытывать свою судьбу.

Он был прав в одном: восемь месяцев — долгий срок. Я буду жить во дворце сёгуна одна. Без Таро, практически без поддержки со стороны семьи. И только Боги знают, что мне еще предстоит.

Не нужно обострять отношения с безумцем. Он еще не простил меня за то, что я вступилась тогда за Таро, а он был позорно наказан отцом.

— Мой жених — искусный воин, — я спокойно пожала плечами и не успела договорить, поскольку меня перебил наигранный, громоподобный смех Кёсукэ.

— Может, ты больна, сестра? — прохрипел он, согнувшись пополам якобы от неуемного веселья. — Иначе я ничем не могу объяснить глупости, которые ты изрекаешь своим хорошеньким ртом.

Кинжал рухнул на землю у его ног. Очень жаль, что не на десяток сантиметров правее…

Я поджала губы и огляделась. Саюри покорно топталась за моей спиной, не зная, куда деть смущенный взгляд. Кажется, я была права в своем подозрении, что разговор с Кёсукэ давно вышел за рамки допустимого и приличного.

— Ты забыл, брат, что жениха подобрал для меня наш отец? — я надеялась, что упоминание сёгуна немного охладит его пыл, но тщетно.

— Только для того, чтобы держать в узде этот проклятый клан, — он фыркнул, наконец отсмеявшись. — И по совету матушки и своих министров. Так что это ты не забывай, милая сестрица, какую цель преследует ваш союз.

— И какую же? — тихо, на выдохе спросила я и затаила дыхание.

Кёсукэ, утративший всякий контроль над своим дурным языком, неожиданно оказался источником ценнейших сведений.

— Разделяй и властвуй, слышала о таком? — он наклонился ко мне, и, приложив огромное усилие, я смогла остаться на месте и не отпрянуть, вся обратившись вслух.

— Если сталкивать лбами отдельные кланы, то поддерживать собственную власть в стране будет несложно. Пока все будут грызться друг с другом, словно дикие звери, сёгунат Татибана будет процветать, — Кёсукэ так приосанился, словно идея была его собственной, а он сам являлся правителем обширных земель.

— Но следующим сёгуном станет наш старший брат, — ох, как же приятно было сдернуть его с небес на землю.

— Это мы еще посмотрим, — низким, тяжелым голосом пророкотал Кёсукэ.

Выражение его лица, смесь дикой, первобытной злобы и отвращения, и зависти, и гнева, и печали — это стоило тех минут, когда его кинжал мелькал перед моими глазами. Они с легкостью окупились сейчас.

— Что-то ты слишком много болтаешь сестра, — добавил он, когда первый порыв ненависти иссяк.

Кёсукэ нахмурился, окинул меня недовольным взглядом и зашагал прочь, словно не он только что замышлял против собственного брата.

Он даже кинжал не потрудился забрать. Обернувшись по сторонам, я присела на корточки и подняла его, спрятав острие в широком рукаве. Пригодится мне. Как и сенбоны, которые я носила в прическе, заменив ими богато украшенные шпильки.

Вздохнув, Саюри проглотила возмущение и удивление. Наверное, смирилась с тем, что ее госпожа, оправившись от болезни, слегка повредилась умом.

Во время трапезы вместе с Саюри я устроилась чуть поодаль ото всех, воспользовавшись отсутствием Акико, которая, будь на месте, ни за что бы не позволила мне сидеть так близко к самураям. Но матери рядом не было.

Сперва самураи сидели в неуютном молчании, ведь на небольшой поляне оба клана были вынуждены расположиться рядом друг с другом. Но постепенно неловкость ушла, мужчины заговорили, кто-то вспомнил старые байки и войну с Тайра, в которой некоторым из них довелось поучаствовать.

Саюри рядом со мной