Я выбираю тебя - Эммануэль Ласт

Ее встретила девушка с розовыми волосами и пирсингом на доброй половине лица. Из-под рукавов салатовой рубашки выглядывали черно-белые татуировки - чешуйчатый бок карпа, попавшего в лапы дракона.

Ангелина подумала, что никогда бы не решилась на подобные эксперименты с собственным телом, и молча сняла сандали. Другой обуви у нее не было, поэтому пришлось выбирать из предложенных кроксов: она взяла салатовые и последовала за девушкой по длинному узкому коридору вглубь студии.

- Уборная справа, комната отдыха, где можно перекусить и немного отдохнуть, слева. Здесь же вы можете переодеться.

- Спасибо.

Ангелина зашла в небольшое квадратное помещение с черным потолком и яркими, кричащими всеми цветами радуги стенами.

- Станислав Вячеславович заканчивает съему через десять минут.

- Понятно.

Девушка удалилась, и Ангелина осталась одна. Подошла к деревянному столу неправильной формы, что начинался в углу комнаты и ломаными кривыми вторгался в разноцветное пространство, и улыбнулась.

Здесь и всюду пахло свободой, а еще безграничной человеческой фантазией. Ангелина коснулась пальцами золотого самовара, заглянула в креманницы, под полупрозрачными крышками которых лежал ароматный листовой чай и печенье. Внимательно рассмотрела кованые черпаки и алюминиевые ситечка - с ручками, на цепочке, в виде человечков и животных.

Не комната, а музей современного искусства.

Ангелина взяла с тарелки маленький пряник в виде клубнички, покрытый алой глазурью, и откусила. В рот вылилось клубничное варенье, и это было настолько приятно и неожиданно, что она запрокинула голову и замычала от удовольствия.

- Вижу, вы нашли мои сладости?

Ангелина обернулась и стыдливо прикрыла рот рукой.

- Попробуйте чаю со смородиновыми листьями - идеальное сочетание вкусов.

Станислав Вячеславович лично собрал для нее заварку, залил кипятком и отставил в сторону, настаиваться.

- Я рад, что вы пришли.

- Можно на ты.

Ангелина кивнула, глотая самое вкусное печенье в ее жизни.

- Слава Богу!

Он рассмеялся - этот удивительно непохожий на других мужчина сорок плюс. С бравыми усами и голубыми, искренними глаза художника. В просто белой футболке и бежевых брюках, с уже наметившимися залысинами в полностью седых и всклокоченных волосах.

- Пьем чай и идем творить искусство!

Словно в подтверждение его слов, в комнату вошли две молоденькие девушки - совершенно голые, если не считать еле заметных полосок бесшовного белья на бедрах и искусного объемного татуажа с блестками и рельефом, созданным неизвестно каким составом.

Одна была с ног до головы покрыта чешуйками изумрудно-лилового цвета, а кожа второй имитировала расколотую лавой породу - сквозь темные, почти черные каменные провалы проглядывала алая ветвистая река.

У обеих на головах были короны и парики - у первой девушки прилизанные синие волосы, у второй - объемный огненный начес.

Поздоровавшись, они со смехом скрылись за ширмой, а Станислав Вячеславович сказал:

- Творческий конкурс, симбиоз живой и неживой природы, что-то в этом духе.

Он пододвинул к странному столу два не менее странных стула и предложил Ангелине присесть.

- Придумали историю?

- Какую? - не поняла она.

- Из которой родятся самые лучшие фотографии? - он улыбнулся. - Мы раскрываем в тебе женщину, пылкую и нежную натуру или наоборот, бросаем в гущу страстей, которые в обычной жизни альтер-Ангелине неведомы?

Она смутилась. В разрезе происходящего в ее жизни звездеца, подошли бы оба варианта.

- Я хочу сначала привыкнуть к камере, - она опустила глаза. - Не люблю фотографироваться.

- Само собой, - Станислав Вячеславович улыбнулся. - Я знаю, какой вижу тебя. Какой увидел еще онлайн. Осталось только совместить мое представление и твое настоящее Я. Достать его, обнажить, - тут он помахал руками. - Не буквально, конечно, и позволить проявиться. Что скажешь, готова рискнуть и довериться профессионалу?

- Готова!

Глава 32 Ангелина

Девушки с гримом и в обычной одежде появились из-за ширмы, и Ангелина удивилась - неужели, они так и пойдут на улицу?

- Альбом будет готов через две недели. Самыми удачными снимками, как обычно, поделюсь в процессе обработки, летите, пташки!

Станислав Вячеславович по-отечески обнял каждую, каким-то волшебным образом умудрившись не измазаться, и отпустил восвояси.

- Допила, вкусно? Молодец, тогда пошли - искусство ждать не любит!

Он проводил Ангелину в зал для фотосессии, где помощники разбирали декорации от предыдущих съемок.

- Ты с макияжем?

Ангелина кивнула.

- Ладно, оставим, пока будешь привыкать к камере, но для основного сета нужно будет все смыть.

- Но…

- Поверь мне, природа явно создавала тебя с большой любовью, и корректура тут будет лишней. Садись.

Он поставил в центре студии стул - высокий барный табурет с очень маленьким круглым сиденьем.

- Я с него свалюсь.

- Не свалишься, - Станислав направил на Ангелину камеру, посмотрел в маленькое окошко, потом улыбнулся. - Моя древнегреческая Богиня.

Ангелина, которая в этот момент как раз усаживалась поудобнее, подняла голову и улыбнулась.

- Вы меня смущаете.

Раздался щелчок, и Станислав Вячеславович продолжил:

- На ты, ты меня смущаешь.

Он обошел ее по кругу, легко и небрежно сбросил с плеча лямку сарафана.

- Врачей не стесняются, художников тоже. И фотографов не нужно стесняться. А сейчас не шевелись, - выдохнул Станислав Вячеславович, и Ангелина послушно замерла. - Камера тебя любит.

И следующие пять минут, пока разбирали старые декорации и ставили новые, пока настраивали свет и выносили реквизит, он без устали кружил вокруг Ангелины, пока не поймал то выражение лица, за которым охотился.

- Это оно, - выдохнул фотограф и помог ей спуститься. - Смотри.

На экране была не она, но кто-то очень на нее похожий. В такой же одежде, но гораздо красивее, легче, увереннее в себе.

Ангелина прикрыла губы руками.

- Ты знаешь, что умные люди однажды провели эксперимент. Взяли художника-криминалиста и пару десятков рандомных людей. И попросили последних описать свою внешность так, чтобы художник смог воспроизвести ее со слов.

Станислав Вячеславович покрутил колесико, и снимки запестрили каруселью, пока не остановились на одном - самом первом, где он поймал ее, усаживавшеся на табурет. С упавшими на лицо волосами и открытым, немного удивленным взглядом широко распахнутых глаз.

- А потом они попросили сделать тоже самое посторонних людей. Описать портретисту внешность человека, что сидел напротив. Художник при этом его ни разу не видел, то есть рисовал, только опираясь на слова. И знаешь, что?

Ангелина отрицательно покачала головой, все еще пораженная увиденным.

- В глазах других мы красивее, чем в собственных,