Замеченная - Кристи Уэбстер

и я немного расслабляюсь, но ровно до тех пор, пока не начинаю переживать о том, что другие мужчины увидят меня в таком виде. Он ненавидит, когда на меня смотрят, поэтому я не особо экспериментирую с макияжем или милыми нарядами; Вон считает меня красивой, когда я выгляжу просто и скучно, и мне незачем наряжаться для других.

Его ладони скользят вверх по внешней стороне моих бедер, задирая платье до самых ягодиц, и когда он начинает стягивать с меня трусики, я издаю нервный смешок.

— Только не здесь, Вон, — шиплю я, заливаясь краской от смущения.

Его взгляд в зеркале становится жестким, и он так сильно щипает меня за сосок через ткань, что я вскрикиваю от боли, а на глаза наворачиваются слезы. Время от времени он бывает со мной груб, но обычно это заканчивается тем, что он зацеловывает ушибы и становится невероятно нежным. Он наматывает на кулак прядь моих волос и резко дергает голову назад, обдавая мое ухо горячим дыханием, когда выплевывает: — Здесь.

Свободной рукой он сдергивает трусики по моим бедрам, и когда он пытается нагнуть меня вперед, я начинаю сопротивляться, боясь, что нас кто-нибудь услышит и вышвырнет вон.

Хруст!

Мой лоб с размаху врезается в зеркало, и я теряю сознание, а придя в себя, понимаю, что он трахает меня сзади. В голове грохочет жуткая боль, а между ног всё саднит, потому что я не успела увлажниться до того, как он вошел. Дрожащими руками я упираюсь в стекло и слегка отстраняюсь, чтобы рассмотреть свое лицо: с левой стороны лба, прямо над бровью, стекает струйка крови. Накатывает волна головокружения, и я начинаю оседать на пол, но мощная рука Вона удерживает меня на ногах. Он кряхтит и в последнюю секунду выходит из меня, с шипением наслаждения изливая сперму прямо на платье.

Я не могу на него смотреть, осознавая, что то, что он сейчас сделал, — это самое настоящее изнасилование, и мой парень только что снова взял меня силой.

К горлу подступает тошнота, а из глаз выкатывается слеза. Я всё еще пялюсь на свое измученное лицо, когда слышу треск рвущейся ткани: он разрывает платье в клочья, стягивая его с моего тела. Я должна была бы прийти в ужас, но голова слишком кружится, чтобы осознать происходящее, а он уже разворачивает меня к себе, заставляя смотреть в его холодные глаза. Они быстро смягчаются, пока он стирает кровь с моей раны скомканным красным платьем, а мои слезы он слизывает языком.

— Прости, — бормочет он, обдавая мою щеку горячим дыханием, и прокладывает дорожку нежных поцелуев к моему приоткрытому рту. Его поцелуи сладкие и полны раскаяния, но я словно оцепенела, совершенно не понимая, почему он продолжает так со мной поступать.

— Я... почему? — спрашиваю я, давясь подступающими рыданиями.

Он прижимается своим лбом к моему и гладит меня по волосам. — Иногда я люблю тебя так сильно, что теряю голову, и мой разум погружается во тьму.

Его простое признание заставляет меня смягчиться; он любит меня, и хотя я в глубине души догадывалась об этом, он впервые произнес это вслух.

— Вон...

— Детка, — шепчет он, крепко обнимая меня. — Позволь мне любить тебя и перестань сопротивляться на каждом шагу.

Я бессильно обмякаю в его руках с щемящей болью в сердце, ведь человек, способный в одночасье уничтожить меня, является единственным, кто может меня исцелить. В его любящих объятиях мне так тепло и безопасно.

— Ты сделал мне больно, — с укором говорю я, проливая новые слезы.

— Прости, ты же знаешь, мне жаль. — Он лезет в карман джинсов, достает таблетку и ласково воркует: — Вот, выпей это, чтобы немного расслабиться.

Я не из тех, кто балуется наркотиками, но голова раскалывается, а сердце так невыносимо ноет, что я послушно открываю рот и проглатываю горькую таблетку всухомятку.

Он бережно помогает мне одеться, но эта его внезапная нежность кажется почти такой же омерзительной, как и былая грубость. Он снова стирает остатки крови тем самым платьем, из-за которого мы вляпались во всё это, а затем напускает мне на глаза волосы, чтобы скрыть рану.

— Такая красивая, — хвалит он и бросает испачканное платье на пол, чему я несказанно рада, ведь мне больше никогда не придется на него смотреть.

Крепко схватив меня за локоть, он выводит меня из примерочной, и несколько покупательниц пялятся на нас, пока он практически тащит меня через весь магазин. Когда мы проходим мимо вешалок с красными платьями, к горлу снова подкатывает тошнота, но я благодарю Бога, что мне больше не придется на них смотреть. Однако Вон вдруг срывает одно из них с вешалки и тащит меня к кассе, где кассирша пробивает покупку, старательно избегая зрительного контакта.

— Я думала, оно тебе не понравилось, — бормочу я, едва сдерживая очередной поток слез.

Он ослабляет свою мертвую хватку на моем локте, чтобы достать бумажник. — Зато в нем ты выглядишь так, что тебя хочется трахнуть, детка, — говорит он с широкой ухмылкой, которая еще час назад свела бы меня с ума от желания, но теперь вызывает лишь содрогание.

— Спасибо, — выдыхаю я.

Кассирша неодобрительно цокает языком, но я не поднимаю на неё глаз — просто не могу, сгорая от жгучего стыда и смущения. Если бы моя мама узнала, как он со мной обращается, она бы, наверное, убила его.

Таблетка начинает действовать на пустой желудок, комната плывет перед глазами, и когда я покачиваюсь на ногах, Вон посмеивается и притягивает меня к себе.

— Ты в моих руках, Летти. И останешься в них навсегда.

12

Грейсон

Расплатившись и продиктовав продавцу адрес своего офиса, я ищу Вайолет.

В её глазах застыл ужас, она смотрит прямо перед собой. Плечи напряжены, а кожа побледнела.

Какого хрена?

Я стремительно подхожу и опускаюсь перед ней на колени. Её красивые карие глаза смотрят в пустоту. Эти пухлые розовые губы так и хочется поцеловать, но она где-то далеко. Заперта в собственных воспоминаниях. Я слишком хорошо знаю, каково