Бывшие. Скучала по мне? - Софья Май

— Данияр, я тебя прошу, помоги отцу. Не кричи, пожалуйста, там маме плохо. Поможешь? — Малой смотрит на меня, словно понял каждое слово. Закрываю дверь, иду к передней пассажирской, перевожу сиденье в максимально горизонтальное положение. Дверь не закрываю, бегу за Серафимой. Она даже не шелохнулась. Подхватываю ее на руки и несу к машине.

— Девочка моя, подожди немного. Хорошо?

Хрен знает, слышит она меня или нет, но потерять ее я просто не могу.

Кладу жену на сиденье, закрываю дверь, обхожу машину, прыгаю за руль. Аккуратно трогаюсь с места и параллельно нахожу телефон и набираю номер.

— Ром, она была в том доме. Я еду, но могу застрять. Стартуй сюда и врача вызови. Срочно!

Машина буксует в грязи, но медленно продвигается.

— Огоньки мои, потерпите. Сейчас домой доберемся, а там я такой пиздец устрою. Сука, вторую жену мне приписали. Херня это все, Огонек, пиздеж и провокация. Ты главное не бросай меня, а я со всеми разберусь.

Малой на удивление любит кататься в машине. Беру руку Серафимы, проверяю пульс. Присутствует, уже хорошо.

— Огонек, какого хера из тебя все клещами надо доставать? Почему ты мне эту херню раньше не говорила? Я же нихрена понять не могу. Но кое-кто сейчас знатно отхватит.

Вижу Рому, показываю ему, чтобы он ехал рядом. Нет смысла перемещать жену и сына под дождем в другую машину; пусть Рома меня просто подстрахует. Едем медленно, но едем.

К дому я подъезжал на комке грязи. Выхожу из машины. Рома паркуется позади меня, быстро подходит к машине.

— Дамир Расулович, записи есть… но…

Рома запинается.

— Давайте я рядом буду, когда вы их посмотрите.

— Хорошо, — киваю я. Записи подождут. — Врач, когда?

— Пятнадцать минут.

— Я Серафиму возьму, а ты люльку с малым бери. Только смотри не урони. Убью.

— Обижаете.

Рома не обижается на мои слова, он точно знает, как я повернут на Серафиме и на сыне. Поднимаю жену на руки, маленькая моя, легкая как пушинка. Ногой открываю дверь, скидываю обувь — не потому что боюсь напачкать, боюсь звиздануться с женой на руках. Рома идет за мной.

Тетя Зарема выбегает навстречу.

— Мы поговорим серьезно, тетя, и лучше, если останемся в доме одни, — рявкаю я так, что она перепугалась.

А мне похеру на ее реакцию. Несу жену в свою комнату. Все, хватит, закончилась эта ебала. Я, когда строил этот дом, сделал так, чтобы НАША с Огоньком комната граничила с двух сторон с детскими. А все пошло по одному месту. Одна детская стала комнатой для жены, вторая — для гостей. Пора заканчивать это блядство. Кладу жену на постель — тут она должна ночевать, а не где-то еще. Рома стоит с люлькой в руках.

— Куда?

— Давай кровать малого перенесем в нашу комнату.

Забираю люльку, ставлю ее рядом с кроватью.

— Понял.

— И врач как придет, сразу провожай его.

Переносим кровать для малого в мою комнату, и какой-то кайф непередаваемый. Вот так все должно быть. Жена в моей постели, кровать малого рядом. Перекладываю сына в его кроватку.

— Дамир, зачем ты так? — слышу голос тети Заремы.

— На выход, — хлопаю дверью перед лицом тети, поворачиваюсь к Роме. — Давай видео.

Садимся с Ромой в кресла друг напротив друга, он включает видео, и дальше я охренел.

— Доброе утро, — входит на кухню Серафима.

— Доброе. Завтрак еще не готов.

— Я что-нибудь возьму с собой и пойду.

Серафима копается в холодильнике (блин, она такая красивая), достает себе продукты, стоит, нарезает что-то.

На кухню входит тетя Зарема. — Что на завтрак? О, и ты тут. Так что на завтрак?

— И вам доброе утро, — отвечает Серафима.

— Омлет с бастурмой и шпинатом, тыква с орехами и каша кукурузная, — Эльвира показывает, что наготовила.

— И все? У нас такие гости, Эльвира, так не пойдет, я обещала Араму на завтрак чепалгаш.

— Да, конечно.

— Смотрю, ты из Дамира начала деньги высасывать. Нарядилась. А все равно видно, что чужая. Ну, ты на много не рассчитывай, скоро все прекратится.

— Конечно, чужая и очень этому рада.

Чего, блядь? В смысле, моя жена чужая? В смысле, тратит мои деньги? Кого это трогает вообще? Это мои бабки, моя женщина. Ее вообще не должно трогать, куда и как я их трачу.

— Доброе утро, — теперь к ним заходит Диана.

— О, Дианочка, доченька, как спалось?

Охреневаю с реакции тети Заремы на Диану. Огонек мой ни в чем не виноват. Вот чего она так бесилась и мне высказывала. Диана — доченька. Хрен бы вам на воротник.

— Все прекрасно. Дома всегда высыпаешься прекрасно. Надеюсь, эта завтрак не готовит, а то отравит нас еще.

В каком, нахер, доме? Желание одно — пойти и выкинуть их всех из своего дома. Диана охерела? С какого ляда это ее дом?

— Да что ты, Дианочка, она и готовить-то не умеет. Все ее таланты — это деньги из Дамира высасывать.

— Зато я делаю это очень качественно.

Эти слова Серафимы вызывают гордость, мой маленький Огонек не дает себя в обиду. А теперь и я не дам. Вылетит Диана отсюда и тетя Зарема вслед за ней.

— Тьфу, ужасное воспитание. Сразу видно, что только одним местом может мужчину привлечь.

— Скажу вам больше, еще и женой его стать смогла, благодаря этому таланту.

— Шалава. Радуйся последним дням, что проводишь рядом с ним. Я тебя уничтожу, а выродка твоего заставлю забрать и в интернат для идиотов отправить, — шипит Диана.

Чего? Мою жену шалавой назвали? Лбом в плитку ударились или себя бессмертными почуяли?

— Тогда придется еще пару ночей постараться.

Моя малышка не дает себя в обиду. Конечно, постараемся и не одну ночь.

А дальше происходит лютый пиздец.

— А кто тебе разрешал это брать?

— А надо разрешения спрашивать?

— Да. Я старшая в этом доме, и мое слово — закон. Если ты не заслуживаешь еды, я могу тебя ее лишить. Ты ничего полезного в этом доме не делаешь.

— Тогда мы все должны сесть на диету. Дамир и Эльвира — единственные, кто работает. Вы должны так же отказаться от еды.

— Шалава. Дай сюда, — тетя Зарема выхватывает контейнер с едой из рук Серафимы и высыпает на пол. — Вот, теперь можешь взять.

— Спасибо, но нет. Это ваша еда, я на нее не претендую.

— Не смей так говорить со мной. Ты или в ноги мне кланяться должна, или будешь с пола есть. Почтение и уважение — вот, что