Кровопийца - Анна Денира

в своей стезе, и, подпирая голову бледной тонкой рукой, он с уставшим взглядом записывал что-то в блокнот с кожаной обложкой. Я же, переводя взгляд с уложенных гелем волос на орлиный нос, пыталась найти в его отчуждении минимальное понимание, но мужчина словно нарочно избегал со мной зрительного контакта, задавая сухие вопросы.

– Нет, она была очень милой и доброй женщиной. Она ни с кем не конфликтовала. Ни с кем.

– Что ж, благодарю вас за помощь следствию. Мы сделаем всё возможное, чтобы найти убийцу. Я вынужден попросить вас не распространяться о случившемся, полагаю, вы осознаете, исходя из каких целей, я прошу вас об этом. В замке прекрасная охрана, здесь безопасно. Мы поговорили с Бенджамином Маквеем, и было решено запретить выходы за пределы этой территории.

Оторвавшись от записей, мужчина, наконец, посмотрел мне в глаза. Я могла бы с уверенностью назвать этот взгляд пустым и безразличным, но со вчерашнего дня мне всё кажется таким, каким на деле не является. Мне страшно. Тощие пальцы, указывающие на шею, раз за разом всплывают в памяти, вызывая тошноту. К сожалению, невозможно стереть из своей головы ненужные воспоминания, и лишь время способно избавить разум от этого груза. Но сможет ли оно? Мне кажется, что белоснежный труп под старым дубом станет неким клеймом на моём сознании…

Поднявшись с места, следователь вежливо поклонился, а после вышел прочь. Выйдя за ним сразу же, чтобы проводить, я с удивлением осмотрела пустой коридор. Это кажется мне ненормальным. Признаться честно, я хочу собрать вещи и уехать домой. Рядом с Вилфордом мне спокойно, однако, я не смогу быть с ним рядом вечно, а без него мне не по себе. Каким бы сильным не было чувство любви, в первую очередь я желаю избавить себя от парализующего страха. Если Вилфорд любит меня также сильно, как и я его, он примет моё решение и сохранит наши чувства даже на расстоянии. А после…Что будет после, покажет лишь время. Быть может, я делаю вывод рано и попросту убегаю, пытаясь избавиться от душащих мыслей, но стоит ли вся эта роскошь того, чтобы терпеть происходящее вокруг? Да уж, было достаточно одного дня, чтобы я полностью поменяла все свои взгляды. Но, если после увиденного я останусь участником эксперимента, где меня продолжат пугать историей замка, я рискую заработать несколько фобий, что лишат меня нормальной жизни. Стоит поговорить с профессором. Но прежде, с Джанет и Марвином. Брис кажется крепким орешком, но не посещают ли и его столь угнетающие мысли?

– О, хорошо, что ты здесь, – услышала я мужской голос и обернулась. Ко мне быстрым шагом приближался рыжий паренек, держа в руках черную книжку и яркую желтую тетрадь. – Нужно поговорить, – произнес Марвин, и я незамедлительно кивнула в сторону открытой двери. Я не хочу сейчас оставаться в одиночестве, и разговор с тем, кто меня понимает, – это лучшее, чем я могу себя успокоить на данный момент. Не думаю, впрочем, что мой друг принес новости приятные, ведь от радостных вестей лицо не искажается задумчивостью и горечью.

– Как Джанет? – спросила я, садясь напротив Марвина, и крепко сцепляя в замок пальцы.

– Лучше. Хотя этой ночью почти не спала. Да кто вообще спал? – усмехнулся он, но обычно веселая ухмылка выглядела грустной и натянутой.

– Возможно, Брис…

– Это только с виду он храбрец. А сам уже собрал свой чемодан.

Я удивленно вскинула брови, невольно бросая взгляд на кровать, под которой стояли и мои сумки.

– Мы…Тоже уедем? – спросил тут же Марвин, и на его лице я увидела как растерянность, так и странное воодушевление. – Может,  побудем здесь ещё несколько дней? Я не настаиваю, но…– парень запустил руки в густые рыжие волосы и шумно выдохнул. – Что делать? С одной стороны, тут жутко оставаться после случившегося, с другой, – я понимаю, что всё просто так совпало и нам попросту не повезло…

– Мягко сказано…

– Знаешь, три дня назад мне приснился сон. Такой странный, что расскажи я его, ты бы меня засмеяла, – вновь грустно улыбнулся Марвин, почему-то беря в руки яркую тетрадь, – но теперь…Поверь, я не хочу тебя запугивать или же…

– Ох, говори уже. Лучше всё и сразу, чем растягивать эти сопли, – несколько злобно ответила я, пытаясь взять себя в руки. Так нельзя, понимаю, тяжело не только мне, но этот поток из дрянных событий уже кажется мне вечным.

– Мне приснилась женщина. Очень красивая. С большими голубыми глазами и светлыми волосами, в белом старом платье. Она стояла у беседки, у той беседки, что во внутреннем дворе, помнишь? – я согласно кивнула. – А в беседке сидела ты. Рядом с тобой был Вилфорд, он читал книгу, а ты наливала чай.

– Не такой уж плохой сон, – неуверенно улыбнулась я, хотя внутренне понимала, что продолжение, должно быть, было не совсем радужным.

– Да, но…Эта женщина попыталась мне что-то сказать. Но её платье вдруг стало красным, и она начала задыхаться, и…Я испугался, попытался убежать, но она схватила меня за руку, указала на тебя, а после отрицательно покачала головой.

– А…потом?

– Потом она упала и умерла.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыла лицо руками, не скрывая протяжный тихий звук, похожий на вой. Марвин не хотел меня запугивать? Что ж, благодарю, только теперь я готова незамедлительно упаковывать свои вещи. Всего лишь совпадения? К черту этот эксперимент, можете даже деньги не платить, я попросту хочу оказаться в своей уютной квартирке, пить остывший чай и листать новостные ленты в социальных сетях.

– Мне стало интересно, и я спустился в библиотеку, а затем пошел на чердак, и…

– Марвин, прошу, давай короче.

– Я нашел портрет этой девушки. Её звали Авалона Кроули, и она была последней, двенадцатой женой герцога Кроули. Жила в девятнадцатом веке. Но новость даже не в этом. За её портретом я нашел это, – с этими словами парень протянул мне старый листок, на котором были изображены цветы с неразборчивыми подписями. Листок походил на вырванную страницу из справочника по ботанике, но Марвин тут же перевернул его, где в столбик были выписаны двадцать имен, написанных очень коряво и некрасиво. Но наибольшее внимание привлекали длинные подписи сделанные рядом…– Мы с Брисом долго расшифровывали эти каракули, и то, что вышло…В общем, посмотри, – он развернул тетрадь, демонстрируя