Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

Юля внимательно осмотрела весь Севин блок и, обнаружив Севу лежащим на кровати, обеспокоено поинтересовалась:

– Севочка, милый мой, что случилось, что с тобой? Ты себя хорошо чувствуешь?

– Замечательно! – Сева перевернулся на спину, раскинув руки. Его немного раздражала Юлина привычка включаться, не дождавшись его ответа. Хотя он ведь сам выдал ей на это доступ.

– А что это ты валяешься? Что делаешь? – с легким подозрением поинтересовалась Юля.

– Я думаю о смысле жизни, – блаженно признался Сева и чуть слышно добавил, – и о свободе…

Хотя Юля и расслышала эти его слова, она их не поняла.

– А мне говорил, что будешь генетикой заниматься; выходит, обманул? – хихикнула она. Потом подумала и добавила: – О каком еще смысле, зачем тебе это? Милый…

– Все нормально, Юль, – заверил ее Сева, испугавшись, что чуть было не проговорился, – все в порядке. Я вчера купил себе все чайные дела. Вот, изучал церемонию. А теперь решил отдохнуть…

– Хитрюля! – восхитилась Юля. – А что же ты меня не позвал чай пить, отдохнули бы вместе? – и она сладостно подмигнула Севе из монитора. – Я сейчас спущусь к тебе…

– Стой, стой, подожди! – Сева сел на кровати и уставился в монитор. – Сейчас не надо, давай потом, сейчас у меня дело, мне нужно уйти, ненадолго, я скоро вернусь, и тогда увидимся…

– Что-то ты темнишь, – обиделась Юля. – Куда это ты собрался? Давай я с тобой пойду…

– Юля, что за бред, – возмутился Сева, – перестань, пожалуйста. В конце концов, мы – свободные люди, что ты как маленькая, я не знаю…

– Ах, вот ты про какую свободу, – в голосе Юли засквозили истерические обертоны, – теперь понятно. Так бы и сказал сразу. Ну и пожалуйста, раз ты так хочешь… Будь свободен! – И она выключилась.

Сева вздохнул полной грудью и… ничуть не расстроился. Две недели их близкого знакомства как раз уже истекли, а о «продлении» Юлиного срока Сева даже и не помышлял. Подобный исход его вполне устраивал. Он включил Юле блокировку на вход и вздохнул с облегчением.

Однако блаженное состояние, в которое он погрузился было незадолго до разговора, куда-то улетучилось. Он огляделся и вспомнил о том, что и в самом деле собирался весь день заниматься генетикой. Он принялся перебирать в уме все те доработки, которые хотел внести в свой проект еще вчера, но вдруг поймал себя на мысли, что погружаться в это сейчас у него нет ни малейшего энтузиазма. Вместо этого он решил пойти прогуляться.

Пока он одевался и собирался, снова раздался сигнал вызова, и монитор попросил разрешения на вход. Это был Олег Прямов. Сева обрадованно и даже слегка взволнованно нажал на клавишу ответа.

– Приветствую, Севастьян! – радостно заулыбался в мониторе Олег, поправляя очки. – Ну как ты, дружище?

– Да ничего, спасибо, – отозвался Сева с теплым умилением. – Много думал сегодня, разные мысли в голову лезут… А ты как?

– Да, тоже в порядке. Почти не спал, но бодр и свеж, сам себе удивляюсь. Я был сегодня в библиотеке и выудил пару интересных книжек, а теперь вот с работой покончено, и я подумал… Может, увидимся?

– Я с радостью, – признался Сева, – как раз собирался выйти на воздух, даже оделся уже.

– Замечательно, – обрадовался Олег, – давай встретимся на бульваре?

– Договорились!

Сева выбежал из жилблока, и уже через несколько минут они с Олегом радостно жали друг руки и заговорщически перемигивались на немноголюдном заснеженном бульваре, в том самом месте, где расстались вчера ночью. Совершенно безо всяких для того оснований эти два человека, которые только вчера познакомились, сегодня чувствовали друг к другу странное, глубокое и дружественное. Впрочем, они и не задумывались об этом, а просто текли как река, однажды разошедшаяся на два потока, которые затем снова слились в единое русло.

Сева принялся было взахлеб рассказывать Олегу о своих утренних размышлениях и о том благостном чувстве, которое охватило его, при этом, однако он все время посматривал на своего друга, стараясь не выходить за рамки конспирации. Олег, внимательно и с интересом слушавший Севин рассказ, улыбался куда-то в глубину своего существа, узнавая себя самого в этом сбивчивом и не вполне осмысленном повествовании, как ученик старшего класса порою испытывает немалое удовольствие, решая вместе с младшим учеником какую-нибудь его задачку.

Сева закончил рассказ, и друзья некоторое время молча шли по зимнему бульвару. Наконец Олег сообщил:

– Я с тобой совершенно согласен в том, что смысл нашей жизни состоит именно в творчестве. Однажды я понял это, так же как и ты сегодня. Но я пришел также к выводу, что следует различать истинное творчество от механического, так я для себя это обозначил. Понимаешь, ведь в наш век, когда энергетический ресурс практически неограничен, творчеством может заниматься всякий. Однако далеко не всякий творческий труд может соответствовать тому высокому идеалу, который ты сегодня осознал как смысл человеческой жизни.

– Что ты имеешь в виду, – не сразу сориентировался Сева, – ты хочешь сказать, что не все люди в наше время могут быть заняты творчеством?

– Это – да, – согласился Олег, слегка ухмыляясь и глядя поверх очков куда-то вдаль, – но дело не в этом. Понимаешь, любое действие, которое приносит некий конкретный, окончательный результат и заканчивается в момент достижения этого результата, – это, как мне кажется, не есть творчество в полном смысле этого слова. Даже если для постановки задачи и ее реализации тебе понадобилось некоторое воображение, фантазия, все равно. Если ты связываешь свою деятельность с обретением чего-то и останавливаешься, когда получаешь то, что хотел, то это правильнее было бы назвать «работой», «заслугой» или как-то так. Например, сделал дело – получил деньги. Творчество же, как мне кажется, – это нечто большее. Когда ты действуешь ради самого действия, не ограничивая себя ожиданием конкретного результата. Когда само действие – а вернее, само созидательное усилие – становится целью, а не результат этого усилия…

– Интересно ты подходишь к этому вопросу, – задумчиво согласился Сева, – я еще не успел даже так далеко зайти… Но, во всяком случае, у каждого человека в наше время есть возможность творить…

– Как ты считаешь, «Костис Мутантис» – это настоящее творчество? – ехидно поинтересовался Олег.

– Ну конечно, разумеется. Ведь это… – тут Севу охватили сомнения, и он осекся. – А разве нет?

– Я не хотел бы навязывать тебе свое мнение, – с важным видом Олег поправил очки на носу, – но я считаю, что это не совсем… как бы это выразиться… не совсем то. В наш век генетика,