Измена. Новая жена дракона - Адриана Вайс

Вот именно… – опирается руками на спинку кресла Кристиан и задумчиво смотрит на огонь в камине, – Более того, в тот день я лично присутствовал на этой казни. Именно там Армандо и проклял меня за то, что я присягнул Мелхору Баррего.

– Господин, вы говорите про проклятье призрачного пламени? – ошарашенно спрашивает Уго, который все это время стоит у подножия лестницы и только переводит ничего не понимающий взгляд с меня на Кристиана, – Но за что вас прокляли?

– Да, это проклятье призрачного пламени, – тяжело вздыхает он, все так же не сводя глаз с пламени, – Дело в том, что мы с Армандо родились с предрасположенностью к темной магии и быстро попались в лапы семьи Баррего. В Альмерии за одно только использования темной магии запросто можно угодить на эшафот. Другое дело, если ты находишься при дворе. Тогда правящая семья делает все, чтобы темный маг в совершенстве овладел мастерством проклятий, пагуб, а также алхимией. Поэтому, у нас по сути не было никакого выбора, кроме как согласиться.

Взгляд Кристиана становится еще более мрачным, а в голосе появляются недовольные нотки.

– Можно сказать, мы с Армандо были соперниками. Постоянно изучали новые заклинания, оттачивали свои навыки таким образом, чтобы превзойти друг друга. И это было действительно здорово. Но это не могло продолжаться вечно. Все изменилось в тот день, когда погиб Леонардо Баррего, отец Теодора и Мелхора. По всем раскладам получалось, что следующим правителем должен стать Теодор. Однако, тот заболел неизвестной болезнью и церемонию передачи власти было решено отложить. Вот только, меньше чем через неделю он и вовсе умер.

Что касается деда Маркоса, его отца и дяди, я уже слышала. Причем, слово в слово. А вот то, что Армандо и Кристиан уже тогда были при дворе, я не знала. По каким-то причинам Маркос не любил касаться любых тем, так или иначе, связанных с Кристианом.

– Со смертью Теодора не все было чисто, – тем временем, продолжает рассказ Кристиан, – Незадолго до этого из дворца срочно отбыл, а потом так и не вернулся алхимик, который нас обучал. Да и от тела Теодора избавились слишком быстро. Но мне не было до этого никакого дела. Для меня в любом случае ничего бы не поменялось. Перейдет власть к Теодору или Мелхору, я все равно буду вынужден служить им и выполнять грязную работу. Так было и с моими предшественниками. Те же, кто хотел получить свободу, просто погибали мучительной смертью. А вот Армандо был другим. Я бы сказал, более изворотливым, что ли. Уже когда стало ясно, что передачи власти не избежать, Армандо стал сближаться с Теодором. Думаю, уже тогда он рассчитывал на особое положение.

Устав стоять посреди лестницы, я так осторожно, как это только возможно, спускаюсь. Прикладываю все усилия, чтобы не издать ни звука, который мог бы отвлечь Кристиана от его рассказа.

– Не знаю что между ними произошло, но сразу после смерти Теодора, Армандо будто подменили. Он стал более жестоким и агрессивным, а одной ночью даже предложил мне сбежать. Сказал, что у него есть идея как обмануть гвардейцев Баррего, которые выполняли роль цепных псов и всюду следовали за нами. Но я отказался. Тогда, он дал мне время подумать до передачи власти Мелхору. Пообещал, что если я не изменю решение и останусь на службе у этих мясников, то страшно пожалею. Но я все равно отказал, потому что понимал, что несмотря на наши способности, шансов против рода Баррего у нас нет. Вряд ли мы даже смогли бы скрыться в соседних землях.

Кристиан снова прерывает речь и смотрит в огонь такими диким взглядом, будто прямо сейчас перед ним стоит тот самый Армандо Дюран.

– В итоге, я принес Мелхору присягу. А вот Армандо ему отказал, за что тут же был приговорен к казни за занятия темной магией. И во время этой самой казни он наложил на меня проклятье. Чтобы каждый раз, когда я перекидывался в дракона и изрыгал пламя, оно пожирало меня изнутри, делая таким же безумным и безжалостным, как Мелхор. До сих пор не могу понять как он создал это проклятье – настолько оно не похоже на то, чему мы учились. Именно поэтому, я до сих пор не смог избавиться от него полностью. Лишь приготовил зелье, которое его на время запечатывает.

– Может, именно тогда он проклял и Маркоса заодно? – озвучиваю осенившую меня идею.

– Это исключено, – мотает головой Кристиан, – Я бы почувствовал проклятье. Совершенно точно оно было наложено после того, как я ушел из дворца, а Маркос получил власть.

Кристиан выпрямляется, складывает руки на груди и подытоживает.

– Получается, после того как Маркос пришел к власти, что-то произошло. Что-то настолько серьезное, что кто-то захотел уничтожить весь род Баррего. А, учитывая, что вы истинная Маркоса, может, и вас заодно. И в этом без сомнения как-то замешан Армандо Дюран…

Его слова гулким эхом отдаются у меня в голове.

“И вас заодно…”

“Заодно…”

Меня моментально захлестывает настолько сильная паника, что дыхание перехватывает, а в ногах появляется слабость. Мне приходится вытянуть руку и ухватиться за перила, чтобы не рухнуть прямо здесь на пол.

И снова это чувство…

С одной стороны, я понимала, что меня не ждет ничего хорошего. Погоня за каретой, которые ранили Рауля. Неизвестные в масках, которые требовали выдать меня. Неизвестно откуда появившиеся гвардейцы, которые дотла спалили особняк Кристиана, в то время, как мы были еще внутри.

Но при всем при этом, меня поддерживало чувство неопределенности. Всегда была надежда на то, что с противниками удастся договориться, найти какой-нибудь компромисс.

Но сейчас, когда Кристиан твердо и четко разложил всю ситуацию, озвучив цели наших врагов, неопределенность исчезла. Невесомая надежда на мирное решение проблемы рассыпалась прахом.

И его место занял страх. Невообразимо дикий страх за свою жизнь и… как ни странно, за жизнь Маркоса.

Он выгнал меня на улицу, он унизил меня перед своей стервой-любовницей, он предал мое доверие. И за это я до сих пор ненавижу его. За это и за то, что я до сих пор не могу понять как он мог со мной так поступить.

Вот только, я не желаю ему смерти. И даже в тот самый день, в тот самый момент когда я узнала об измене Маркоса, у меня не было и мысли о чем-то подобном.

Чтобы он помучался,