Значимые - Шенен Риччи

поздно. Врезаюсь в стену впереди, и в следующие секунды меня выбрасывает из карта. Падаю на землю, мой шлем ударяется о твёрдый асфальт, смягчая удар. Чёрт. Моё сердце бьётся в ожидании, что случится что-то плохое. Секунды… минуты… Я не знаю, сколько времени прошло. Я открываю глаза и смотрю на свои ушибленные при падении руки. Я сижу на земле, пытаясь понять, не сломала ли я что-нибудь, и успокаиваю нервы. Это всего лишь царапина. Моя футболка порвалась в том месте, где плечо и ключица ударились о землю, но порез неглубокий.

Я смотрю вперёд, Аарон бежит ко мне, на ходу сбрасывая шлем. Он что-то говорит, но что именно? Я хмурю брови, пытаясь сосредоточиться, пока снимаю свой шлем, но слышу только, как бешено колотится моё сердце. Что я делала? Я могла сильно пораниться.

— Чёрт, Элли, ты в порядке? — Волк наклоняется ко мне, касаясь моего лица мозолистыми руками. Он гладит мой лоб, щёки, а затем проводит пальцами по плечу, куда я ударилась.

Я остаюсь странно спокойной, всё ещё находясь в шоке от случившегося.

Закрываю глаза, пытаясь дышать и не думать о том, как я разбилась. Как он мог так поступить? Разбиться и вернуться на трассу? Я в ужасе от того, что могло случиться. Я в порядке — по крайней мере, физически, но морально я чувствую себя такой глупой из-за своей безрассудности. Как только моё сердцебиение замедляется, я снова открываю глаза и встречаюсь взглядом с обеспокоенным и встревоженным Аароном, как будто я только что лишила его жизни. Он внимательно осматривает моё тело, и на его лице появляется что-то новое… печаль?

— Ты в порядке? Прости, это моя вина, Элли. — Он качает головой, потрясённый случившимся.

— Я в порядке, Аарон. Это просто царапина, я ничего не сломала. — Я выдавливаю из себя улыбку, но его лицо остаётся мрачным и невозмутимым.

— У тебя кровь на плече. Ты не в порядке, — бросает он холодно и сухо. — Это моя вина. Я принимаю только плохие решения… Я не должен был приводить тебя сюда.

— Это не твоя…

— Ты пострадал из-за меня, чёрт возьми! И всё могло быть намного хуже!

Я никогда не видела его таким злым, таким опустошённым. Его глаза краснеют от гнева, брови сходятся на переносице. Это не тот Аарон, которого я знаю. Я протягиваю руку, но он отталкивает её, отстраняясь от меня с маской страха на лице.

— Нет, это я сделал. Это моя чёртова вина!

Он встаёт и упирает руки в бока, выкрикивая ругательства.

— Аарон… — мой голос низкий и испуганный.

— Не говори! Не произноси ни единого чертового слова! — Его взгляд впивается в меня с ненавистью, как будто я ошибка. Кто-то, от кого он хочет избавиться. Призрак, который преследует его.

— Не… Не кричи. Не разговаривай со мной так.

Это заставляет меня снова чувствовать себя никчемной.

— Я сказал тебе. Не. Произноси. Ни. Единого. Слова. — Его тон угрожающий и властный, он становится тем, кем все называют Волка.

Измученным.

Сердитым.

Преследуемым.

Аарон исчез, чтобы осталась только ярость.

— Остановись! — кричу я, чувствуя, как демоны моего прошлого настигают меня.

Он не единственный, кто сломлен.

Такое ощущение, что мы оба падаем в преисподнюю.

Он — измученный грешник, который смотрит на меня так, словно я одна из фурий, наказывающих и проклинающих его. По моей щеке скатывается слеза. Он пугает меня. Не потому, что обнажил свою новую сторону. Ту сторону, которую он так долго скрывал. Повреждённую сторону.

Ту, кто потерялся между воспоминаниями и настоящим, застрял в собственном страхе. Но он отталкивает меня, как ничтожество, оставляет на земле, как будто ему всё равно. Я не его враг, но я не могу ему помочь, не могу заставить его открыться мне.

— Не плачь, пожалуйста. — Его голос смягчается, в глазах появляется уязвимость. — Чёрт, я такой мудак. Что я делаю? — бормочет он себе под нос.

Он садится передо мной и тянется за моей рукой.

— Ты пугаешь меня, Аарон, — отвечаю я. Но когда он отводит от меня взгляд, я понимаю, что мои слова причиняют ему боль. Я переплетаю свои пальцы с его. — Ты пугаешь меня, потому что я не могу понять, почему ты уничтожаешь себя. Я не знаю, что с тобой случилось.

Он помогает мне встать, и наши тела соприкасаются. Аарон обхватывает меня своими сильными руками за талию.

— Это ты до смерти напугала меня, когда упала. Видеть тебя такой... — Он на мгновение замолкает, погруженный в свои демоны. — Ты должна ненавидеть меня, и все же ты здесь, пытаешься понять, почему я так вел себя с тобой.

— Я же сказала тебе, что со мной все в порядке. Я не из фарфора сделана.

— Позволь мне судить об этом. Мне нужно позаботиться о тебе.

Он начинает вести нас к выходу, но я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Сначала дай мне понять тебя.

— Ты не хочешь туда идти.

Но, может быть, я хочу узнать твою тьму.

Кончиками пальцев он касается моего подбородка и стирает след от моей слезы, наши взгляды встречаются.

— Я уничтожаю себя, как ты и сказала, чтобы никто другой не смог. Это, наверное, худший вид контроля, но единственный, который я знаю. — Он делает глубокий вдох, выражение его лица загадочное. — Вот почему мне нечего дать. Ни тебе, ни кому-либо другому.

Мое сердце разрывается на части, когда я слышу его горькие слова. Слова, которые мне близки. Только тот, кто знал только боль, может так говорить.

Любовь, вероятно, неизвестна Аарону, и я иду по опасному пути. Соединяясь с человеком, чья тьма говорит с моей.

Он наклоняется и подхватывает меня на руки, как невесту. Я обнимаю его за шею, сталкиваюсь с его двойственностью. У него тело греческого бога и взгляд обеспокоенного человека. Альфа и уязвимый.

Он — мужчина, в чьих объятиях я на секунду чувствую себя значимой, хотя я знаю, что он никогда никому не позволит быть для него таковой. Близкий и в то же время недосягаемый. Волк мог бы быть похож на ангела с картины «Вечность», который способен спасти тебя, сражаясь со своими собственными демонами.

— Ты лучше, чем думаешь, Аарон.

Он не теряет концентрации, пока несёт меня.

— Это не так. И если ты умна, то будешь держаться от меня подальше.

— Держаться подальше? Ты этого хочешь?

— Нет. Но ты же знаешь, что я тебя уничтожу. Я буду использовать тебя в своих личных целях. — Он эмоционально дистанцируется, не осмеливаясь встретиться со мной взглядом. — Это то, что я