(не) Принц с планеты ваших фантазий - Анюта Тимофеева

просто хотел умереть. Когда осознал, что все зря, что меня возвращают на мою планету, и какое там наказание ждет за побег — даже представить не могу, потому что никто на моей памяти так не поступал — хотелось умереть. Просто потому, что сбежать я теперь точно не мог — служащие этой организации все предусмотрели, а убить и сбежать… Убить я бы никого не смог, тем более, женщину. Конечно, избавиться от собственной жизни мне тоже никто не дал. Тогда, в гареме, я был относительно свободным, потому что никому в голову не пришло предположить, как я эту свободу использую.

И тогда стало страшно. Очень-очень страшно. И мне даже не стыдно было в этом себе признаваться. Вот когда бежал в неизвестность, каким-то чудом на корабль пробрался — не было так страшно. Как я услышал уже на Земле: «Бог хранит дураков». Кажется, так это звучало. Вот и меня в первый раз хранил кто-то, может, этот чужой бог, а потом везение закончилось.

А теперь я бы вернулся к своим, принял любое наказание, но очень сомневался, что именно мой род снарядил дорогостоящую экспедицию. Видимо, я попался на глаза охотникам за наградами. Рассказывали о них шепотом… Теперь за меня кто-то заплатит, и тому, кто больше даст — тому и продадут. Точнее, продадут той, кто больше заплатит. Я очень надеялся, что это будет женщина, и я попаду на свою планету, где в Дом развлечений ходят только женщины. Потому что за то время, которое я провел на Земле, обогатился такими познаниями… Раньше самым большим унижением было проиграть в нашей статусной гаремной борьбе, и победитель мог сделать все, что хотел. Впрочем, мне хватило одного раза, и потом все наши уже знали — живым не дамся! Пусть накажут за драку, и пусть это будет в десять раз больнее, но не так унизительно.

А теперь я узнал, что есть такие места, где именно мужчин используют как сексуальные игрушки, как жертв, причем другие мужчины. И такой, как я, для них просто будет находкой. Потому что не только местные женщины испытывают влечение к мужчинам с нашей планеты, но и многие мужчины. Только некоторое время спустя я осознал, как же повезло, что практически сразу на корабле меня заметила женщина, уже не очень молодая, и она все про меня поняла. И насчет моего происхождения догадалась тоже. И она подсказала, куда я мог бы пойти на Земле, как жить.

Вот это агентство как раз было самым светлым воспоминанием, потому что я радовался, доставляя удовольствие женщинам просто своим присутствием, сопровождением. И секс был далеко не обязательным условием, и не так часто, и все равно мне было хорошо. И им было хорошо, я уверен. Правда, пару раз пришлось уворачиваться от мужа, и, кажется, от какого-то очень странного человека, который не был мужем, никем не был, но считал, что имеет право указывать девушке. А один раз меня чуть не похитили, похоже, как раз для этих самых местных мужчин-извращенцев. Конечно, были какие-то агентства крупнее, с охраной, но там задали бы слишком много вопросов. А мне нельзя было отвечать на подобные вопросы.

И та девушка, для которой был последний заказ, мне запомнилась. Было интересно и весело играть для каких-то людей, которым она хотела доказать, что богата и счастлива. Или просто счастлива. Мне было приятно ей подыгрывать, и неожиданно здорово проводить так время. Если бы… если бы такие, как она, обращались в наши Дома удовольствий, я бы вообще с радостью ждал продажи. Но никто ничего не мог пообещать. Да и здесь такие, как она, простые, искренние, веселые, были редкостью. Я уже мог сравнивать. Но, если бы я был нужен ей надолго, навсегда… Впрочем, навсегда — это невозможно. Что-то не то у нас с совместимостью с «чужими» женщинами — почти так же, как если мужчина вообще остается без эмоций, без секса. Очень быстро и резко начинается старение, и вряд ли земная женщина останется с тем, кто больше не будет привлекать ее физически. Ведь начинала встречаться она с красавцем, и тут скромничать не буду — соперников я оценил, они не впечатляли.

Я все это уже знал, когда начал работать в агентстве, и был согласен. Жил сегодняшним днем. Ведь и на моей родине те, кто не был уверен в своем положении, так же жили одним днем.

Но именно после того, последнего заказа, меня заметили. Я совершенно уверен, что попался на глаза кому-то, кто сразу обо всем догадался.

И после всего, что я сделал, чтобы не оказаться в Доме удовольствий, меня именно туда и продали. И я, осознав это, успокаивался словами: «Могло быть хуже». Снова жил сегодняшним днем. И не так страшно даже оказалось. Или я просто перегорел… Я не нарывался, не пытался как-то спровоцировать хозяек, не пытался подружиться с кем-то из парней — меня просто заморозило. Как-то механически выполнял то, что требовали, и не знал, что делать дальше. Впрочем, тут за меня уже все было решено.

Но когда услышал какие-то вскрики, возню, потом хлопанье дверьми — я испугался. Впервые понял, что дело может обернуться плохо. У нас в доме телесные наказания были только по необходимости, и вообще Старшая, госпожа Малика, жестокой не была. И она следила, чтобы никто из женщин не злоупотреблял своей властью, потому что в последнее время штрафы за жестокое обращение увеличились. Я к этому хорошему быстро привык, и не ценил. А сейчас понял: если кого-то тут «заиграют», то и прикопают где-нибудь на территории. Кто считает и навещает парней? Никто. Кто заметит, что я пропал? Никто. И тут внезапно очень захотелось жить дальше.

Глава 21

Кайрен

— Живой! Ты меня напугал! — с неожиданным облегчением сказала госпожа Малика.

— Я сам испугался, госпожа, — так, словно разговаривал с кем-то из парней, ответил я. От испуга, похоже, начал чудить, и она оказалась самой знакомой, той, которая меня знала, и кому оказался небезразличен.

* * *

Когда мне велели выходить из комнаты, я струсил сильнее, чем в самый первый раз перед выходом к клиентке. Сейчас кого-то из парней поранили, а ведь могли просто убить. Не специально, просто так получилось. Не хочу быть следующим!

— Я не пойду! — заявил, сильно удивив охранника.

— Мне что, так и передать? — выражение его лица надо было видеть. — Парень, не нарывайся! Все равно я тебя вытащу. Кстати, так и быть, скажу: я