Верь в меня - Энни Дайвер

— В школе я не думал о том, что хочу с тобой сделать, — он кусает подушечку моего пальца. Мурашки концентрируются в животе. Андрей такой суровый, серьезный, а сейчас дуреет вместе со мной, и я не могу не улыбаться.

— М-м-м… И что же хочешь?

— Я лучше покажу, — он наступает, между нами была одна ступенька, а теперь пара сантиметров.

Наверху хлопает входная дверь, и мы отскакиваем друг от друга. Точнее, я упираюсь задом в перила, а Андрей так и продолжает стоять на месте, удерживая меня от падения. Дышим часто, схлестнувшись взглядами.

Кивнув, Андрей подталкивает меня наверх. Поворачиваюсь к нему спиной и, прыснув от смеха, медленно переставляю по ступенькам негнущиеся ноги. Касаюсь пальцами горящих губ. Мы сумасшедшие на сто процентов!

— Добрый вечер! — здоровается с нами парень лет семнадцати. Его имя вылетает из головы, я думаю только о нашей с Андреем близости, о том, как он целовал и обнимал.

— Добрый, — киваю и опускаю голову. Щеки скоро сгорят, мне неловко, кажется, у меня на лице написано, чем мы тут занимались. У Морозова вообще помада на лице!

Вряд ли, конечно, парень обратит внимание хоть на что-то. Он уже внизу, а мы идем наверх. Дыхание сбивается, я чувствую себя загнанным в ловушку зверьком, которого преследует хищник. Наверное, мои мысли слишком очевидны — Андрей зажимает меня между своей грудью и дверью нашей квартиры, пока я открываю замок. Два оборота, и нас встречает темнота прихожей.

Я оказываюсь там в одно мгновение. Слышу, как хлопает входная дверь, но уже где-то на фоне, потому что на меня обрушивается град поцелуев. Они жадные, грубые, в них ни намека на нежность. Мы как изголодавшиеся звери бросаемся друг на друга, попутно скидывая одежду. Андрей бросает мою шубу на комод, туда же отправляет и пиджак. Где его верхняя одежда, я не понимаю. Не вижу, но он уже в одной футболке.

Трогаю Андрея везде, где получается дотянуться. Шея, плечи, широкая грудь. По ощущениям он стал еще крупнее, а может, я просто забыла — мы так долго держались вдали друг от друга. Тесно жмемся, боясь шагнуть за пределы коврика в прихожей.

Поцелуи спускаются ниже, перемешиваются с укусами. Шиплю от удовольствия и выгибаюсь навстречу. В крови бурлит возбуждение, чувства берут верх над разумом. Андрей тянет лямки моего платья вниз по плечам, тяжелая ткань опадает и задерживается на талии, оголяя грудь. Соски моментально твердеют, встретившись с прохладным воздухом квартиры.

— Еб… Охренеть, Диана, ты без белья, — бормочет, исследуя губами ложбинку и накрывая ладонью грудь.

— Без верха, — поправляю и тихо мычу, когда Андрей вбирает в рот сосок и несильно сжимает зубами. Я позволяю ему все, невозможно иначе. Я сама хочу этой неконтролируемой страсти, пылкости, жадности. Плевать, что мы не сходили в душ, что стоим здесь, в прихожей, хотя есть большая мягкая кровать.

Мы случились здесь. И прерваться будет самой большой глупостью в жизни.

Он опускается на колени, задирает платье и снимает с меня ботинки. Целует колено прямо через капрон чулок, прикусывает нежную кожу с внутренней стороны бедра и поднимается наверх, рывком подхватывая меня на руки.

Андрей сжимает мои ягодицы с жадностью и силой, я даже морщусь от боли и рвения. Но не могу возразить, кажется, такая грубость сейчас уместна, да что там — она жизненно необходима. Я сама как дикая кошка впиваюсь ногтями в его плечи, тяну наверх футболку.

Когда муж ставит меня у стены, снимаю платье, бросая на пол. Следом летит футболка Андрея и его штаны вместе с боксерами. Чувствую его движения, ощущаю мозолистые ладони на своей коже. Они очерчивают изгиб талии, ласково обводят бедра. Подцепляют резинку трусиков, и я остаюсь в одних чулках.

Мы снова сумасшедше целуемся, словно никогда до этого не касались губ друг друга. Андрей поднимает меня, вынуждая обвить ногами его торс. Упираюсь лопатками в стену, сильнее сжимаю плечи мужа, трусь об него голой грудью. Он зацеловывает мою шею, облизывает мочку уха.

Дорвался до меня. И я тоже дорвалась до его горячего внимания. Мы давно так близко не были, а сегодняшний день встряхнул нас обоих. Он — всегда за меня, а я безоговорочно за него, даже мысли не возникло как-то иначе поступить, закатить истерику или попросить помощи у Кирилла. Нет. Только мы вдвоем, я и Андрей.

Сердце трепетно бьется в груди, запуская остановившиеся механизмы. Вот так, как сейчас, очень хорошо.

— Диана, малыш, люблю тебя сильно. Ты как воздух, — бормочет, осыпая поцелуями мои плечи, а я таю. Под кожей искры, низ живота скручивает от предвкушения.

— Дыши. Со мной. Мной, — отвечаю рассеянно, невпопад и сама же давлюсь воздухом, который застревает в горле с первым резким толчком.

Андрей заполняет меня одним движением. Мы синхронно стонем и снова сталкиваемся языками. Продолжаем друг друга дразнить. Муж медленно двигается, а у меня закатываются глаза. Кайф нереальный! Я уже в шаге от оргазма, что будет, когда он перейдет в нужный ему темп?

Он подстраивается, поднимает меня чуть выше и со шлепком входит до основания. Я вскрикиваю, поджимаю пальцы на ногах от пронизывающего тело удовольствия. Андрей повторяет движение. Еще, еще и еще.

Слышу его довольную усмешку, сама улыбаюсь, так что щеки уже болят. В голове ни одной лишней мысли не остается — все только об Андрее. О его поцелуях, под которыми вспыхивает кожа, о резких толчках, о том, как сильно я по нему скучала. Я же люблю его, так же сильно, как и он меня.

Сжимаюсь внутри, чувствую, как от ритмичных движений тело напрягается в предвкушающей неге. Обнимаю Андрея крепче, сильнее стискиваю ногами, пока он мнет мою задницу. Так пошло и идеально. Помогает руками насаживать меня на себя — резко, в одном темпе.

— Еще, Андрей, пожалуйста! Вот так, да, да, да… — я плавлюсь как масло, совсем мягкой и податливой становлюсь, а еще очень влажной там для него. Стоны переходят в хрипы. Я царапаю плечи Андрея, кусаю его шею — во мне так много эмоций, что их надо выплескивать через прикосновения.

Андрей запечатывает мой рот поцелуем, развязным, наглым. Он, кажется, никогда меня так не целовал, как сейчас, бескомпромиссно присваивая. И я сдаюсь, соглашаюсь, когда отвечаю на каждое его движение, на каждое прикосновение языка к моему. Можно ли вообще о ком-то другом думать? Только с ним так идеально, только на него тело так реагирует. Я только его люблю.