Ты под запретом - Ари Волконская

принимала успокоительных. Ехала сюда попрощаться. Думала, подожду, пока он уснет, и зайду к нему в последний раз. А все сложилось совсем иначе. Жизнь зачем-то опять нас свела. И я думаю, что просто пришло время раскрыться друг другу. Признаться во всем. И чтобы не случилось, я знаю точно, что всегда буду любить его, даже если мы никогда не сможем быть вместе.

Медсестра, сделав всю работу, выходит и предупреждает, что сейчас придет другая смена. Я прощаюсь с ней, потому что больше ее не увижу. Билеты действительно куплены, и мы с Давидом сегодня летим обратно в Москву.

Мне бы очень хотелось растянуть это время, или чтобы оно совсем не заканчивалось, потому что мне крайне мало его…

Дверь за медсестрой закрывается, и я сдаюсь своим желаниям. Обнимаю любимого, вдыхаю запах его кожи, нежно целую в шею, в щеку и нахожу губами его губы, впиваясь жадным поцелуем. Он сразу же проникает языком ко мне в рот и дико сжимает меня в своих объятиях, вызывая сладкую истому внизу живота. Я как будто плавлюсь в его руках, а сознание опять отключается.

— Алиса, я дико скучал. Я подыхал без тебя, а точнее, сдох, когда прочитал твое сообщение. Я не смогу уже без тебя, Алиса! Ты хоть понимаешь это? — говорит он, задыхаясь от желания, целуя и заглядывая мне в глаза.

А я сейчас самая счастливая женщина в мире. Его слова отдаются эхом в моей голове. А желание пульсирует внизу живота.

— Люблю тебя, Гео, люблю безумно. Но сегодня мне нужно будет вернуться в Москву.

— Пиздец!!! — Он рычит, и я уже знаю, что будет меня отговаривать.

— Послушай, я должна отвезти к нему ребенка. Это даже не обсуждается. Я ему обещала, если не выполню, то больше он меня никуда не отпустит. Ты этого хочешь?

— Нет, блядь! Я хочу его нахуй убить! Гребаный больной ублюдок! Алиса, как ты можешь жить с ним столько лет? Почему ты терпела это? — Он злится, и я, наверное, могу его понять. Поэтому решаюсь все ему объяснить.

— Марат угрожал, что заберет ребенка, если я решу развестись.

— Как? Ребенок по закону должен остаться с тобой. Что за бред?

— Это не бред. Он сделает это, я уверена, он заберет Давида. Подкупит кого угодно, чтобы разлучить нас с Давидом.

— Зачем ему это?

— Он безумно любит сына. Мой уход от него будет считаться предательством, он захочет наказать меня. И прошу тебя, не говори ничего. — Прикладываю палец к его губам, когда вижу, что собирается возразить. — Я взрослая девочка, знаю, как будет лучше. Просто доверяй мне. Я уйду от него, но не так. Я должна подготовить его к этому, чтобы все прошло максимально безболезненно для моего сына.

— Не неси бред! — Он убирает мою руку и раздраженно качает головой. — Ты мне что предлагаешь в в это время делать? Сидеть и ждать? Или думать о том, что этот уебок может с тобой — делать что ему вздумается? Ни-ху-я! Поняла меня, Алиса! Я тебе не долбаеб! Закрыть глаза на все это дерьмо у меня не получится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Послушай меня! Не спорь! Ты не можешь меня заставить. Не поступай так же как он. Гео, умоляю тебя! Дай мне сделать собственный выбор. Я так устала от постоянных приказов.

Говорю и вижу, как он опять не соглашается. Мотает головой, мол, нет. А я беру его за руку, нежно скользнув от локтя к запястью, и сплетаю наши пальцы. Другой рукой провожу по его голове, поглаживая короткие волосы.

— Любимый, все будет хорошо. Обещаю тебе. Поверь мне. Ты как раз за это время полностью восстановишься, будешь хорошо себя чувствовать и не успеешь соскучится, как я уже к тебе приеду.

— Я должен вернуться на фронт. — Он понижает голос. А меня бросает в дрожь. Не могу сдержать возмущение. Отпускаю его руку и смотрю прямо в глаза. Пытаюсь увидеть там, что он шутит.

— Зачем? Ты в своем уме?

— Там мои парни остались. Не могу их сейчас бросить. Надеюсь, это ненадолго. Как все закончится, я вернусь. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты к мужу возвращалась. Случись у тебя что, я даже помочь не смогу. Алиса, давай я отвезу тебя с ребенком к себе. С мужем твоим поговорю и решу все, пока я здесь. Он больше не сунется к тебе, я обещаю. А ты дождешься меня, малышка, и мы будем счастливы. Это моя мечта, Алиса. Позволь мне. Это не приказ. Это просьба, маленькая моя. Я жить не смогу, зная, что ты там с ним. — Он прижимает меня к себе, и я чувствую его выпирающее желание. Здоровой рукой он стягивает резинку с моих волос и расплетает косу. Гладит волосы и, поднеся к лицу, вдыхает их аромат. Потом то же самое делает с моей шеей и прикусывает ее.

Меня накрывает мелкой дрожью. Он сейчас так близко и такой желанный, но мы в больнице и говорим о серьезных вещах, поэтому я не даю ему себя одурманить.

— Подожди, любимый, — шепчу. — Мы же в больнице. Послушай, я не хочу, чтобы ты возвращался на войну. Ты был ранен, тебе нельзя туда больше! И как ты предлагаешь мне сидеть в твоей квартире и ждать тебя? Сам не хочешь думать о том, что со мной что-то случится, а меня оставляешь в такой же ситуации.

— Это разные вещи! Это мой долг!

— А мой долг сделать так, как будет хорошо для моего сына.

Глава 24

Алиса.

Первый раз в жизни мы прощаемся без боли, обиды, вранья и недосказанности. Прощаемся, обещая друг другу беречь себя и сделать все для того, чтобы скоро быть вместе.

Я, как всегда, плачу, как маленькая, ей богу. Но это уже слезы не от потери, расставания, боли, а скорее от обретенной наконец свободы от лжи, слезы счастья от взаимности наших чувств. Я всем сердцем чувствую, как сильно он меня любит и как ему сложно меня отпускать. Но он принял мое решение, как и я его.

Мы возвращаемся с сыном домой уже ночью. Нас, как и всегда, встречает Марат, отвозит домой, а сам уезжает куда-то с друзьями. Возвращается только под утро. Пьяного и с очень сильным запахом перегара Марата приводит брат, он ведет его под руку от самой машины до кровати. Я пытаюсь помочь Эльдару раздеть его, но он выпроваживает меня, сказав, что сам справится.

Сейчас пять часов утра,