Жена в подарок от Бывшей - Наталья Шевцова

А у доктора оказывается неплохо работающий инстинкт самосохранения, мысленно присвистнул он. Неизвестно каким образом, но она, кажется, догадалась о кровожадном направлении его мыслей.

Мужчина невольно залюбовался своей любимой. Не женщина, а мечта!

Одна проблема. Мозги уж слишком набекрень!

Это же насколько надо быть узколобой и приземленной, чтобы даже мысли не допускать о существовании магии! И это после того, как она столкнулась с целой серией событий, совершенно необъяснимых с научной точки зрения. И всё же ей проще думать, что она либо серьёзно больна, либо стала жертвой маньяка, чем поверить в магию или хотя бы гипноз. Микаэль этого не понимал. Но он многого не понимал в современном мире, хотя и старался жить в ногу со временем. Всё же, как ни крути, а он человек другой эпохи. Давно не человек, правда…

Тем не менее, все годы вампирства, он так отчаянно боролся за то, чтобы не только не растерять, но и приумножить всё то, что осталось в нём человеческого, что, пожалуй, заслужило право — по-прежнему называться человеком.

Как же ему уберечь упрямого, узколобого дока? Как убедить её, что ей угрожает опасность? Опасность, от которой только он может её защитить. И только при условии, что она будет полностью ему доверять.

Микаэль мысленно хмыкнул, представив себе, как далеко послала бы его док, узнай она, о чём он думает.

Мужчина рассматривал любимую, получая от этого болезненно-чувственное наслаждение, усиленное осознанием, что ему наконец-то дозволенно видеть её не просто вблизи, но наблюдать за ней, совершенно этого не скрывая.

Тонкие черты лица, огромные глаза, пухлые губы и великолепная кожа делали Милдред одной из самых красивых, когда-либо виденных Микаэлем, женщин.

Однако в ней его привлекала не только красота… Точнее её нежная, почти ангельская красота привлекла его в самом начале и, однозначно, была бы тут же забыта, если бы не её невероятный талант, сумасшедшее трудолюбие и поразительная целеустремленность.

Эта хрупкая человеческая женщина, в свои тридцать четыре — успела сделать столько операций, разработать столько новых методик спасения жизней, сколько ни один из известных ему врачей-кардиологов не сделал за всю свою жизнь.

Кроме твердолобости, единственное, что ему в Милдред ещё не нравилось — была её прическа. Извечные «хвостик» или «ракушка» выводили его просто из себя. Он никогда до позавчерашнего вечера не видел её со свободно спадающими на плечи волосами. А увидев, теперь не мог забыть.

В данный момент, доктор снова была со своей «ракушкой», очень строгой и деловой, за исключением одной непокорной, завившейся буковкой S прядки, которая посмела нарушить армейское построение и выпасть из прически; впрочем, подобное непослушание ей с рук не сошло, её упрятали за ухо.

Микаэль настолько увлекся разглядыванием, что не сразу заметил, как сам стал объектом пристального изучения.

Милдред Райт, откинув голову на спинку кресла и слегка склонив в его сторону, наблюдала за мужчиной с чисто научным интересом. То, что интерес был научный, Сторм понял, потому что узнал её взгляд; именно такой взгляд у нее был каждый раз, когда она брала в руки скальпель: холодный, сосредоточенный и расчетливый.

Ни разу не удивлюсь, усмехнулся он своей мысли, если доктор, прямо сейчас пытается убедить себя в том, что она всё ещё спит и просто видит сон.

— Мисс Райт, и как, получается? — прервал он затянувшееся молчание.

— Что получается?

— Убедить себя в том, что всё происходящее нереально? — иронично заметил мужчина, решив немного повеситься за счет упрямого и узколобого доктора.

— Пока вы молчали, получалось лучше! — холодно отрезала Милдред.

Чтобы не понять, что ему только что открытым текстом предложили заткнуться — надо было быть идиотом. А Микаэль идиотом не был. И всё же он обязательно бы что-то ответил и не просто ответил, а говорил бы долго-долго, просто потому что этого требовала его задетая мужская гордость.

Однако в этот момент зазвонил его смартфон. И в кое-то веки очень вовремя, потому что молчать Микаэлю не позволяла мужская гордость, а рот открыть и ляпнуть какую-ту пошлость либо банальность, в силу того, что ничего другого ему просто в голову не приходило — чувство собственного достоинства.

— Люк, только не говори мне, что за те двадцать минут, которые мы провели порознь, ещё что-нибудь произошло⁈ — иронично заметил Сторм, приняв вызов.

— Если ты у меня об этом спрашиваешь, то значит, утренних газет ты ещё не видел! — со вздохом констатировал адвокат.

— Нет, а что?

— Загляни в утренний выпуск TheTimes-Picayune [1] и сам увидишь, — и больше ничего не объясняя, Люк Рейн отключил связь.

— Кэл, тормозни, пожалуйста, как только заметишь киоск, продающий свежую прессу! — крикнул Сторм водителю.

— О, на ловца и зверь бежит! Вот как раз один, слева, — тут же отрапортовал водитель и притормозил. — Какую именно газету вам купить?

— Сегодняшний выпуск TheTimes-Picayune.

— Окей. Я мигом.

Водитель действительно вернулся очень быстро. Молча протянул таблоид боссу, сел на водительское сидение и по собственной инициативе наглухо закрыл окошко, отделяющее водителя лимузина от его пассажиров.

— Я не уверена, что хочу прямо немедленно знать, что там… — заметила Милдред, понимая, что шофёр, отнюдь, не потому, что ему самому вдруг захотелось приватность — изолировал себя от босса.

Микаэль Сторм понимающе хмыкнул и развернул газету. Долго искать то, что подвигло его водителя на вышеупомянутый манёвр, не пришлось.

Достаточно было посмотреть на первую страницу…

«СВАДЬБА, ОМРАЧЕННАЯ КРОВЬЮ И БОЛЬЮ» гласил напечатанный огромными буквами заголовок.

Дальше шла статья следующего содержания:

'Не судите строго миллиардера Микаэля Сторма! Он всего лишь человек, который выбрал очень неудачный момент, чтобы жениться.

Как стало известно нашему корреспонденту, владелец корпорации «АсклепийСторм» Микаэль Сторм имел более чем уважительную причину, чтобы не прибыть немедленно на место взрыва, унесшего жизни, согласно последним сведениям, 98 человек.

Во-первых, он находился на расстоянии в тысяча семьсот четырнадцать миль от Нового Орлеана, а во-вторых, потому что буквально за сутки до того, как взлетел на воздух СтормСкай — он женился!

Кстати, счастливицей, окольцевавшей, наконец, заядлого холостяка и, пожалуй, одного из самых завидных женихов мира стала одна из врачей всё того же СтормСкай, а именно: Милдред Райт.

Дальше прилагались фотографии с их свадьбы, на одной из которых Милдред и Микаэль страстно целовались. При этом Микаэль стоял спиной к камере, а Милдред лицом. И её затуманенный слезами счастья взгляд говорил сам за себя…

Увидев этот снимок, девушка застонала, представив, что подумает об этом Брэд, мама, папа и вообще все, все, все! Но что ещё хуже, она вспомнила! Не всё. Кое-что.