Танцующая в луче - Татьяна Русакова

в мои планы. С другой стороны, вряд ли они отправились к дверям — наверняка целуются где-нибудь в укромном местечке, ничего вокруг не замечая. Обойти их не составит труда. Я же больше не могла оставаться в комнате. Там, на улице, светила и звала меня огромная сияющая луна.

Коридор оказался пустым, стражник послушно спал, прислонившись к косяку. На мгновение у меня возникло желание похулиганить — привязать розовый бантик на пику и нарисовать след поцелуя на щеке, но я сдержалась, и, хихикнув, проскользнула на улицу.

Луна встретила меня, охватив призрачным колдовским светом. Я мгновенно забыла и стражнике, и о Селире с Бийко. Широко развела руки, словно обнимая сияние, проходившее сквозь меня.

Лунный свет странно играл на моей коже, и я недоверчиво поднесла к глазам кисть руки. Этого ещё не хватало!

Моя кожа светилась, но не постоянным ровным светом. Она слабо, едва заметно мерцала. Оторопев от неожиданности, некоторое время я пристально разглядывала свои руки, потом оголила ноги до щиколотки. Та же история! Реши я сейчас пройти по тёмному помещению, и от меня будут шарахаться, как от привидения!

В другое время это открытие надолго выбило бы меня из колеи, но только не сейчас, когда в мире царствовал лунный свет. Посмотрев на небо, я уже не могла отвести глаз от сияющего диска, и скоро ощущение полного счастья затопило меня целиком, мигом выбросив из памяти все страхи и тревоги.

Я тихо рассмеялась и закружилась, раскинув руки.

Сегодня всё было острее и ярче. Мой странный танец полностью подчинил меня себе, и даже услышь я сейчас чей-то поражённый возглас, вряд ли смогла бы остановиться. Быстрое вращение, бешеное фуэте, и я вновь остановилась на самом краю помоста, покачнулась, теряя равновесие… и не удержавшись, сорвалась вниз.

Конечно, я вряд ли разбилась бы — не такая уж тут была и высота, но подвернуть ногу или покалечиться можно было запросто. Однако в следующую минуту я поняла, что не падаю, а медленно фланирую, и опустилась на вымощенный пятачок мягко, без толчка. И тут же, не в силах удержаться, оттолкнулась от мостовой и плавно перелетела к самым входным воротам.

Это было здорово, но вовсе не так, как летают птицы. Скорее, это напоминало растянутый, длинный прыжок из моих детских снов.

Остановившись, я едва уняла колотящееся сердце. Руки чуть дрожали, ноги предательски подгибались. Всё же я здорово испугалась, и сейчас медленно приходила в себя. Мне казалось, что я пробыла на улице лишь несколько минут, но по тому, как изменилось положение луны, с ужасом поняла, что прошло гораздо больше времени — быть может, даже не один час. Босые ноги озябли, а ещё я вдруг поняла, что жутко голодна. И это после того, как в течение часа объедалась за ужином разными вкусностями!

Стиснув зубы, я твёрдо решила, что есть не буду, а сразу отправлюсь спать. Ну и что, что здесь я тростинка, ночное обжорство ещё никого до добра не доводило!

Пробежав к входу, я осторожно обогнула спящего стража и понеслась с свою комнату, но перед входом заставила себя идти медленнее. Мало ли кому из служанок приспичит выйти, или Селира со свидания пойдёт. К каким выводам придёт нежданный встречный, когда увидит, что я несусь сломя голову?

К счастью, мне никто не встретился. В замке вообще старались не выходить из своих комнат ночью. И даже Селира уже вернулась и успела заснуть, в чём я удостоверилась, заглянув в комнату служанок.

Стоя на пороге, я призадумалась. А что, если она тоже перед сном решила удостовериться, сплю ли я? Что она подумала, поняв, что меня нет?

Я на цыпочках прошла к кровати девушки, и провела над её лицом слабо мерцающими руками. Вот так. Теперь ты не вспомнишь, что меня не было в кровати. И впредь надо придумать, как сбегать из замка, не опасаясь разоблачения.

Юркнув под одеяло, я блаженно вытянулась, согреваясь, но пошевелила пальцами босых ног и, вздохнув, поднялась. Спать с грязными ногами я не привыкла.

В помывочной было совсем темно, и вода оказалась совсем холодной, но я не дала себе послаблений. Через пару минут пятки скрипели от чистоты, а я, дрожа от холода, отправилась к своей комнате.

Может быть, от холодной воды, а может, от моих танцев и полётов над ночным двором, кровь моя бурлила и спать вовсе не хотелось. Зато очень хотелось есть. Прямо-таки зверски!

Некоторое время я ещё боролась с собой, переминаясь посреди коридора, но голод победил. В конце концов, меня не разнесёт только от того, что я один раз поем ночью. Главное, чтобы это не вошло в привычку.

Лицемерно утешив себя таким незамысловатым образом, я юркнула по коридору к кухне. Не может быть, чтобы там ничего не осталось после вчерашнего пира. А если и нет, мне достаточно куска хлеба с сыром или стакана молока.

Следующие пять минут я провела, гуляя между огромными котлами, сковородами и кастрюлями, пока не догадалась посмотреть за дверцей, где, помнится, было углубление в стене. Когда мы с подругами чистили овощи, поварята доставали оттуда окорок. Наверное, это что-то вроде холодильника.

Так и оказалось. Магический кристалл слабо светился в тёмной нише. Правда, вчерашний ужин порядком исчерпал запасы, и я нашла здесь только пару ломтей крупно нарезанного варёного мяса, но мне вполне хватит и одного. Я вытянула вкусно пахнущий длинный ломоть и жадно впилась в него зубами. Ммм! Кажется, ничего вкуснее в жизни не ела!

Есть, стоя перед кастрюлями, было неудобно, и я решила пройти за стол. Надеюсь, там ещё и хлеб с молоком отыщется.

Может быть, оттого, что мой рот был набит вкуснючим мясом, я и не заорала, увидев в полутьме сидящего за столом человека. Впрочем, уже в следующий момент я поняла, что никакой это не призрак старого замка, а герцог собственной персоной.

— Кто здесь? — сурово спросил он и тут же усмехнулся, узнавая. — Опять ты?

Ответить я не могла, поэтому постаралась поскорее прожевать откушенный кусок.

— Простите, ваша светлость, — невнятно сказала я, как только смогла говорить. — Я… немного проголодалась.

Мужчина оценил размеры умыкнутого мною куска и снова усмехнулся, вгоняя меня в краску.

— Тебе повезло больше, — признал он, показывая на кусок хлеба на стоящей перед собой тарелке.

— Могу поделиться, — наверное, от смущения, предложила я. — А вы мне — этот кусок хлеба. Мне как раз не хватает для бутерброда.

Грэйр не сдержал смешка.

— А ты нигде не пропадёшь! — с непонятным удовольствием