Десерт для господина - Анна Шерман

— Да, хозяин, — я быстро скинула одежду, уложив всё аккуратной стопкой.

— А теперь ложись на козла.

«Чёрт…» — я не любила эту бандуру. Лежать животом на ней приходилось в абсолютно обездвиженном положении со скованными руками и ногами. Но зато у Никитина не было доступа к моей груди. А значит, укусы автоматически выпадали из программы.

Пристегнув меня к козлу, он подошёл спереди и приподнял мою голову, схватив за волосы.

— Приступим.

Я сделала вдох, облизнула губы и послушно открыла рот. Снова. Тут уже не было возможности помогать себе руками. Поэтому приходилось быстро подстраиваться под невысказанные желания Никитина, пока он управлял моей головой. Заглатывать, облизывать, сжимать губами или просто подставлять лицо…

Он любил кончать не только вглубь гортани, но и на лицо. А его любимым развлечением было заставлять нас с Марьяной делать ему минет вдвоём, потом он кончал на обеих и смотрел, как мы облизывали лица друг друга. И это тоже было терпимо. Всё, что не вызывало дикую обморочную боль, я спокойно выполняла практически на автомате. Чувство брезгливости притупилось достаточно быстро…

Но в этот раз Никитин потратил на изнасилование моего рта всего пару минут, а когда как следует возбудился, зашёл сзади и, щедро залив маслом оба моих отверстия, несколько раз хлестнул жёстким стеком. Не той безобидной кожаной тряпочкой, от вида которой я испугалась, «сдавая зачёт», а тяжёлым, плотным куском каучука, который непременно оставлял синяки.

Сдержав болезненный вой, я издала тихий полувсхлип-полустон.

— Вот так…

Сзади раздалось монотонное жужжание вибратора, который скользнул вглубь моего ануса. На максимальном режиме он работал настолько активно, что мои ягодицы затряслись, а вибрации доставали до клитора… Он моментально набух от трения об кольцо и кожаную поверхность козла, и меня с головой накрыло возбуждение. Я снова тихо застонала, но тут же получила ещё один удар стеком.

— Я не разрешал!

— П… простите, хозяин…

Терпеть возбуждение так же сложно, как и терпеть боль. Та ещё пытка…

— Кончишь, когда я скажу.

— Да, хозяин.

Он подошёл вплотную, грубо развёл в стороны мои половые губы и всадил свой член по самый пах одним резким движением. Вот тут уже я сжалась и до крови закусила губу.

— Ни звука, Мира.

Я приготовилась и… через мгновение ощутила привычную боль от его рук, потянувших меня за волосы.

Никитин драл меня в абсолютной тишине. Только позвякивали цепи и еле слышно поскрипывала кожа козла. Я почти не дышала, боясь издать малейший звук и уже чувствуя привкус крови на губах. За неподчинение и лишние стоны снова полагались удары.

Между ног всё пылало от жажды оргазма, но кончить без разрешения было ещё страшнее, чем застонать. Поэтому я усиленно прислушивалась к ритмичному дыханию Никитина, по которому уже могла предсказать близость финала. Он вообще в своих игрищах был предсказуем и последователен, чёртов педант…

Когда его дыхание стало прерывистым, он начал орудовать вибратором, то вытягивая его из меня, то заталкивая обратно. Я мысленно досчитала до пятнадцати, и он отбросил жужжащий фаллос, освободил мою промежность и начал финальные движения в моей заднице, а через полминуты кончил и отпустил мои волосы.

Я беззвучно выдохнула, так и не получив разрешение на свой собственный оргазм. Такое случалось часто. Плевать он хотел на ощущения рабов. Мы для него были чем-то вроде арсенала «игрушек», хранившихся в шкафу этой комнаты…

Но приближался понедельник, а значит, Никитину нужно было ехать в университет или в свой офис. Поняв, что заполучу несколько часов одиночества в доме, я слабо улыбнулась: «Найду паспорт и телефон… У меня всё получится…»

Глава 26

Мира

Конечно, Никитин не ограничился сексом в «игровой»… Ночью, оставшись в его постели, я всё-таки нарвалась на зубы. Но и в этот раз разрешения кончить не получила.

Испытывать жуткое возбуждение, когда кажется, будто вся кровь прилила к низу живота, а все нервные окончания сконцентрировались в одной точке, но не иметь возможности расслабиться и утонуть в наслаждении… Я готова была рыдать от обиды и разочарования, но сдержалась. Хозяин должен был уснуть довольным своей юной рабыней, чтобы не передумать и не вернуть её на цепь.

Утром Никитин разбудил меня для крайне интенсивного минета, оставил очень чёткие строгие инструкции и уехал, заперев дом на все замки и включив внешнюю сигнализацию.

Это было забавно, ведь от Сержа я уже знала, что коттедж был абсолютно неприступной крепостью. В окнах стояло закалённое стекло, которое снаружи было непрозрачным. Ни разбить, ни дать знак прохожим…

Быстро позавтракав, я зашла в когда-то свою комнату. Она была тщательно убрана. Моя одежда переехала в шкаф в рабской, а личные вещи — уложены в картонную коробку. Порывшись в ней, я, конечно, никакой паспорт не нашла. Зато нашла косметичку, в маленьком кармашке которой лежали три тысячи «на чёрный день». Не бог весть какое богатство, но хватало на билет домой.

Забрав их, я вернула всё как было. Теперь предстояло попытать удачу в кабинете Никитина.

«Боже… Надеюсь, у него тут нет скрытых камер…» — я не дыша надавила на дверную ручку, которая с лёгкостью мне поддалась. Сдержав радостный возглас, я проскользнула внутрь и сразу подошла к рабочему столу.

«Пожалуйста! Хоть бы где-то тут!..» — я поочерёдно выдвигала ящики, аккуратно проверяя их содержимое. Ни паспорта, ни телефона не было.

Я огляделась. Среди книжных полок маячило несколько шкафчиков. Открывались все, кроме одного, под ручкой которого безнадёжно темнела замочная скважина…

«Чёрт… И ключ явно у Никитина…»

Расстроившись, я побрела вниз, нашарила в кармане пальто визитку и расправила её, чтобы наконец-то прочесть содержимое:

«Артур Корецкий,

финансовый консультант»

Его офис находился в каком-то бизнес-центре на Белорусской. В Москве я прожила чуть больше года, но особо никуда не выбиралась, хотя в метро ориентировалась неплохо.

Но какой толк в этой визитке, если у меня не было возможности позвонить? Да и само её существование в кармане пальто подвергало меня лишнему риску. Я зашла на кухню, сделала себе бутерброд, сварила кофе и стала зубрить номер телефона и адрес офиса. Благо, с памятью у меня проблем не было. Через полчаса залила визитку кипятком и, когда бумага превратилась в кашицу, вылила её в раковину.

Никаких улик. Всё в моей голове.

Уходя, Никитин приказал приготовить ужин по рецепту, который лежал на обеденном столе. Чтобы успеть к шести часам, я приступила к готовке в четыре.

«Паста с мясным соусом — что тут сложного?»