Десерт для господина - Анна Шерман

Пристегнув Миру, пощупал лоб. Она пылала. Нужно было везти её в больницу. Я достал из кармана телефон и набрал номер брата:

— Миш, привет.

— Привет, братец.

— Ты в клинике?

— Только заступил на смену, а что?

— Я сейчас приеду.

Надавив на газ, я погнал свой БМВ к зданию частной клиники, одним из совладельцев которой был мой старший брат, занимавший там должность пластического хирурга.

Попытки разговорить Миру ничем не увенчались. Она была в бреду и только болезненно постанывала. Я хотел снять с её шеи чокер, но он оказался застёгнут на замок.

«И такие звери спокойно ходят по улицам, строят бизнес, преподают в университетах…»

— Я почти на месте, к какому входу подъезжать?

— Э… А что случилось-то? Ты какой-то нервный.

— Помнишь, я рассказывал тебе про малолетнюю рабыню? Я забрал её у Никитина. Точнее… Девчонка сама сбежала. Но вся горит и кровоточит. Помоги мне.

В трубке раздался тяжёлый вздох.

— Подъезжай к служебному входу, гляну на неё.

— Миш, ей нужна госпитализация. Тут всё… плохо.

— Посмотрим.

Я заехал на прилегающую парковую территорию клиники и остановился у небольшого козырька служебного входа. Брат уже стоял снаружи.

— Что там у вас? Ох, чёрт…

— Я же говорил.

— Артур, сколько ей лет? Четырнадцать???

— Не знаю… Подожди, — я пощупал карманы её пальто и вытащил паспорт. — Ей… Ей восемнадцать. Вот только исполнилось…

Михаил выдохнул.

— Ладно, жди. Сейчас вернусь с каталкой, — он потёр ладонью лоб и ушёл.

Я достал сигарету и снова закурил, потом начал вспоминать… Получалось, что в лапы этого садиста Мира попала несовершеннолетней. И тогда в клубе он соврал по поводу её возраста.

«Тварь… Я тебя упеку!»

Брат вернулся вместе с медсестрой и каталкой. Я переложил на неё Миру, освободив её от пальто и обуви, и пошёл вслед за ними по коридорам клиники.

— Мы в смотровую, а ты побудь тут, — Миша указал мне на диванчики и стоявшие рядом аппараты с кофе и снеками.

Налив себе двойной эспрессо, я присел и проверил карманы Миры. Кроме паспорта у неё с собой были три тысячи рублей и телефон. Блокировка на нём оказалась отключена, поэтому я легко зашёл в список контактов. Из близких родственников, судя по всему, у Миры были только дедушка и бабушка. Я дважды перелистал список, но не нашёл ни «мама», ни «папа».

Отложив телефон в сторону, я хлебнул кофе и снова открыл её паспорт. Прописка смоленская, а студенческая регистрация московская. На фотографии Мире было всего четырнадцать: забавная худенькая девочка с большими глазами и пшеничного цвета густой гривой волос.

«Глупышка, как же ты так вляпалась?..»

Через полчаса Миша подошёл ко мне с медкартой и странным выражением лица.

— Всё плохо?

— Ага. Ей бы на медосвидетельствование… Я не понимаю, её массово насиловали? Или что? Всё в разрывах, внутреннее кровотечение, не масштабное, но всё же. Она дышит с трудом. Сейчас сделаем рентген, но мне кажется, у неё как минимум трещины в рёбрах. И я не могу начать вводить антибиотик от возможных инфекций, потому что в крови высокий уровень алкоголя…

— Остановись. Я найду управу на Никитина поинтереснее. А сейчас он откупится или отболтается.

— Откупится?! Он её чуть не угробил! Если бы она в таком виде не поступила в больницу до утра, то… Даже думать не хочу.

— Миш, давай пока не будем втягивать полицию. Я решу этот вопрос… эффективнее. Правда.

Брат недовольно засопел, но махнул рукой: «Делай, что хочешь».

— Я срезал этот грёбаный ошейник, освободил её от цепей и пирсинга… Чтобы всё проверить и зашить, часа три понадобится.

— Я заплачу, делай.

— Уверен?

— Абсолютно.

Он кивнул и вернулся в смотровую, а я взял ещё одну порцию эспрессо.

* * *

Мира

Больше всего я боялась отключиться в такси до момента, когда увижу Артура. С каждой минутой меня знобило всё сильнее, а тело скручивало в тугой узел от боли. Но наконец-то таксист произнёс «приехали», и я открыла дверь, глотнув холодного воздуха. Мне навстречу быстро шёл мужчина. С трудом сфокусировавшись, я поняла, что это был Корецкий, и расслабилась. А потом перед глазами всё потемнело…

Я проснулась с дикой жаждой и мутной головой в очень светлой комнате с высоким потолком. Дышать было тяжело: что-то стягивало рёбра, но по ощущениям с шеи наконец-то исчез чокер…

Повернув голову, я с трудом проморгалась и увидела на небольшом диванчике спящего Артура. Вдруг стало так спокойно… Над головой бликовала капельница, на моём теле лежало несколько проводов.

«Я в больнице… Я очнулась. Значит, всё хорошо?» Но голова вдруг сильно закружилась, и меня снова поглотил сон.

— Мира…

Во второй раз я проснулась уже от тихого мужского голоса.

— Да…

— Просыпайся.

На этот раз Артур стоял надо мной и почему-то был в белом халате… Нет, не Артур. Но очень похожий на него мужчина.

— Кто вы?..

— Я Михаил Корецкий, твой хирург.

— Здравствуйте…

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально…

Хирург улыбнулся, измерил мой пульс, давление, осмотрел белки глаз и попросил следить за карандашом, которым водил из стороны в сторону над моим лицом.

— Отлично. Сейчас я возьму у тебя кровь на анализ, и мы начнём курс антибиотиков.

— А что со мной?..

— С тобой приключилась дурная история. Но всё поправимо и излечимо.

— Хорошо…

Он нажал на какой-то рычаг, и изголовье кровати приподнялось. Я зажмурилась от головокружения и попыталась ухватиться за края матраса.

— Сейчас пройдёт, потерпи.

Михаил протёр спиртовой салфеткой сгиб моего локтя, закрепил на плече жгут и вскрыл упаковку с колбой и иглой.

— Посжимай пальцы в кулачок. Отлично, — он так аккуратно ввёл иглу в вену, что я вообще ничего не почувствовала. — А теперь тебе нужно выпить пару стаканов воды. Через час принесут тёплый бульон. Придётся несколько дней посидеть на жидком рационе.

— Хорошо. А… Всё-таки… — я посмотрела на хирурга, а потом на своё тело под тонким одеялом. — Что со мной?

— Точно хочешь узнать прямо сейчас?

— Да.

Михаил кивнул и присел на стоявший у кровати складной стул.

— Ты буквально вылезла из мясорубки. Я тактично не буду уточнять, как прошёл твой вчерашний вечер, просто расскажу, что мы… подправили.

— Спасибо… — я ощутила, как к щекам прилил румянец от неловкости.

— У тебя трещины в двух рёбрах, поэтому сейчас ты в корсете. Из-за… э… диковинного пирсинга, — он дружелюбно вскинул брови, — и не очень осторожного обращения с ним на сосках и в промежности появились разрывы, но я всё очень аккуратно зашил. Когда швы рассосутся, возможно, чувствительность вернётся в полном объёме. Или частично. Ну