Во власти Короля Мёртвых - Мэллори Бенджамин

за столом больше всех, изучая мои манеры так, что мне становилось не по себе, а король не стеснялся задавать вопросы о Морианне. Каждый приём пищи чувствовался как молчаливая битва, о которой никто не знал, будто я находилась в центре допроса, и одно неверное движение могло бы разрезать меня на части.

Из-за этого было труднее выяснить, кто такой Хаэль. Чем больше вопросов мне приходилось обходить, чтобы ответить, тем меньше я могла подслушивать то, что ещё говорилось.

В промежутках между едой я обычно была свободна, и это становилось моим единственным временем для охоты. Бран провожал меня обратно в мою комнату, и это был мой сигнал собирать как можно больше разведданных. Многое я узнавала от самого Брана, когда он был в хорошем настроении. Но кое-что я выясняла, гуляя по садам и подслушивая приглушённые разговоры.

Бран сказал мне, что, пока я не покидаю замок, я могу исследовать территорию — я просто не могла спуститься по лестнице к Куполу или пойти по любой из троп, ведущих в Соффикейн или Григг.

Это всё ещё был поводок, просто гораздо более свободный, из-за которого легко было забыть, что у меня есть ограничения.

Но я не возражала. Если Хаэль был где-то в замке, у меня не было причин уходить, по крайней мере пока.

Самым странным, к чему нужно было привыкнуть, были драконы, пролетавшие над головой. Никто не тревожился. Никто не бежал. В Морианне, если ты слышал что-то нечеловеческое, ты бежал. Если монстры оказывались на улицах, это означало только одно. Даэс посылал их убивать.

Но в Вивене люди вели себя так, будто увидеть дракона — это не более чем увидеть над собой северную певчую птицу. Возможно, так и должно было быть, таким мог быть мир, когда ты не боишься, что всё вокруг тебя убьёт.

Мне постоянно приходилось напоминать себе не глазеть, что люди не смотрят открыто в небо с разинутыми ртами всякий раз, когда я гуляла на улице.

Пока что я прошлась по двум разным садам и круглой яме, которая, как я предположила, была местом, где тренировались Вильдеры.

Единственная проблема заключалась в том, что никакая из собранных мной сведений не была полезной.

Единственное, что я узнала, — что кто бы ни был этот Хаэль, большинство людей находили его привлекательным. Много разговоров вращалось вокруг того, с кем он переспит во время Варготи, и в целом о том, с каким дракином они хотели бы завести интрижку. Я не понимала эту культуру и понятия не имела, был ли Варготи известен такого рода вещами, но я начинала думать, что это было событием, посвящённым сексу в той же степени, что и самим соревнованиям для всадников на драконах.

Единственное, что я смогла понять наверняка, — что он был в замке. Где-то. Я просто понятия не имела, где.

Это было бесительно.

Я знала, что разузнавать сведения было бы проще ночью. Обычно именно тогда люди вели разговоры, которые не хотели, чтобы кто-то ещё подслушал, но Кэш оставался в моей комнате почти всю ночь.

А к тому времени, как он уходил, я была настолько морально и физически истощена от использования своей Метки, что отключалась.

Что ещё хуже, тренировки Кэша были безжалостными. Я начинала бояться их так же сильно, как когда Даэс наведывался в мою комнату. Он постоянно толкал меня за пределы моей зоны комфорта. Он продолжал пытаться схватить меня, продолжал дразнить меня, продолжал строить свои собственные предположения о том, что вызвало проявление моей Метки, только чтобы заставить мои щёки гореть, а кровь закипать.

Я ненавидела это. Я ненавидела, что ненавидела это. Ненавидела, что это контролировало меня.

Но сегодня вечером Бран сказал мне, что тренировки не будет. Это был первый день Варготи.

Я начинала нервничать. Прошла неделя, большую часть которой я была без сознания из-за высоты, а я всё ещё не знала, как выглядит Хаэль.

Но после сегодняшнего дня я наконец узнаю, кто он. Я смогу начать следить за ним, узнать его распорядок, увидеть, с кем он говорит и кого избегает. Я наконец смогу сопоставить лицо с тем, на кого охочусь.

Я не хотела думать о том, что сделает Даэс, если я вернусь без каких-либо слабостей. Я должна была это выяснить.

Провал не был вариантом.

Сегодня Бран выбрал мой наряд. Он ясно дал понять, что у меня напрочь отсутствует чувство стиля, а Варготи было событием века — и в прямом, и в переносном смысле. На мне было кремовое платье, которое держалось на плечах с помощью нитей с драгоценными камнями, и различные золотые украшения выстилали весь корсаж, из-за чего идти бесшумно было невозможно.

— Разве ты не хочешь посмотреть, как ты выглядишь? — спросил он.

Я снова взглянула на корсаж. Он был вырезан достаточно низко, чтобы виднелась верхняя часть моего декольте, но, что удивительно, мне это не нравилось. Материал был тугим, и хотя он облегал меня, он не был прозрачным, как платья, которые Даэс заставлял меня носить. Это чувствовалось как идеальное сочетание между показным и скромным.

— Я прекрасно вижу платье, — ответила я, прежде чем встретить его взгляд.

— Я имел в виду в зеркале. — Он закатил глаза.

О-о. Я покачала головой.

— Нет.

Его взгляд сузился.

— Почему?

Потому что я не хотела видеть свои глаза. Я не хотела видеть синюю полосу вокруг моих радужек. Никто в Вивене не узнал бы, что это не было частью моего естественного серого цвета, но я могла увидеть их в зрачках самого Даэса, чтобы знать, что мои изменились.

И в тот момент, когда я увижу их, я буду знать, что они уже не те, что были, когда мне было пятнадцать, когда я заключала сделку с Дьяволом.

И помимо физического доказательства того, что Даэс владел мной, я не хотела видеть моральный ущерб. Я не была готова узнать, насколько я постарела, увидеть, сколько жизни утекло из меня за последние семь лет. Я не была готова узнать, что я больше не та, что была, а это означало, что и он больше не тот.

Это было слишком больно.

— Мне всё равно, как я выгляжу.

Это было ложью. Я знала это, и я была почти уверена, что Бран тоже это знал, но он просто пожал плечами, прежде чем выйти из комнаты.

Мне был знаком путь, по которому мы шли. Ходя туда три раза в день, это было первое, что я запомнила в замке.

— Почему мы идём в