Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова

— Я этого не делала. И я никогда не делила постель с вашим отцом. И я не знала о наследстве!

— Верю, — меланхолично кивнул головой лорд Ликор. — Дождёмся окончания обыска, потом выпроводим эту ищейку и подумаем, как быть дальше.

— Кольца я не брала. Но его могли мне подбросить.

— Кто, девочка? Успокойся, я знаю, что ты не виновата. Но, по правде сказать, моё мнение по этому вопросу мало кого будет интересовать. По установленным правилам, члены семьи не имеют право защищать тебя.

— Но это не я! Возможно, гойдел Аек знает…

— Я не стал говорить сразу, но я рассчитал Аека вчера вечером по его собственному желанию, — лорд Ликор пожал плечами. — Кто ж знал, что он тут замешан, в тот момент моя голова болела совсем о другом. Разумеется, я уже послал людей в его деревню, но уверен, его и след простыл. Впрочем, паренёк был не из самых умных, думаю, он только исполнитель. Возможно, его уже нет в живых.

— Чей исполнитель? — ошеломлённо спросила я. — Кто мог…

— Понятия не имею, — теперь хозяин пережёвывал незажженную сигарету. — Хотелось бы верить, что хотя бы не кто-то из своих, в конце концов, отец любил порой потрындеть о каких-то старых тайнах, интригах и могущественных врагах, — он невесело хмыкнул. — В любом случае, девочка, для тебя всё действительно не так уж радужно. Я не могу подставить себя и свою семью, дав тебе сбежать, да и для разрыва контакта нужен хорренский маг. К тому же… Это не разглашается, но там, в Королевской полиции, последнее время ужасно не любят нераскрытых дел, им, знаешь ли, сильно прилетает за это по кокардам. Если не случится чуда, если настоящий убийца каким-то образом не обнаружится, не признается сам или что-то в таком роде, примерно через месяц этот Урбак вернётся уже с ордером на твою прогулку до Хорренхайской Темени в один конец, и я вынужден буду дать своё согласие, если не хочу тебя сопроводить.

— А потом? — услышанное не укладывалось в голове. У меня затряслись пальцы, и я сжала их в замок перед собой. — А если я откажусь от наследства?

— Уже не имеет значения. А потом состоится суд, на котором тебя признают виновной. Это всех устроит, я имею в виду, полицаев и тех, кто стоит за ними, потому что фактически ты не знатная леди, а всего лишь гойда, значит, не будет никакого скандала и шумихи. Виновных в убийствах у нас казнят в течение суток после суда. Прости, малышка, но какой смысл тебе врать? Ладно, мне пора.

— Я этого не делала, — тупо повторила я, а лорд Ликор потрепал меня по голове, как собаку.

— Иногда жизнь ужасно несправедлива. Честно говоря, предпочёл бы, чтобы на твоём месте оказалась эта тупая стерва, именуемая моей женой, но доказать её вину будет гораздо сложнее, ха. Впрочем, может быть, нам ещё повезёт, и Аек ещё не успел сбежать. Может быть, случится чудо. В любом случае, пока ты здесь. И жива.

— Спасибо, — сказала я, просто чтобы что-то сказать, а хозяин сплюнул сигару на пол и отшвырнул ногой в угол залы.

— Сегодня вечером приходи ко мне, отблагодаришь, как умеешь, девочка. Я буду скучать по тебе потом.

И он ушёл, а я прижалась спиной к стене в поисках хоть какой-то опоры и закрыла глаза.

Глава 19

Когда я вошла в личные покои лорда Ликора вечером, он был ещё весь в делах и заботах: рядом с рабочим хозяйским столом топтался долговязый и унылый секретарь, чьё длинное заковыристое имя я никак не могла запомнить. Подозреваю, что не лишённый извращённого чувства юмора хозяин взял его исключительно для контраста с кругленьким невысоким нотариусом Мафусом — вместе они смотрелись бы действительно забавно.

— … и последний в списке приглашённых на похороны — бригадный генерал Антур-Рольден Райсмус, — гнусаво договорил секретарь, бросив на меня косой взгляд не без оттенка знакомой мне маслянистости. — Итого восемьдесят четыре человека, если больше никто не ответит.

— Ясно. Одно разорение. А вот если бы не ты, моя сладкая, папашка хотя бы окупил собственные похороны из собственного бездонного кармана, — лорд Ликор решительно допил одним глотком нечто тёмно-коричневое из округлого стеклянного бокала, судя по запаху — любимый ореховый бренди.

— В этом доме не знаешь, что страшнее — жить или умирать, мало ли что подольют ненароком в привычное питьё, — развязно пожаловался он. — Ступай, Пантариус.

— Панкратциус, мой лорд.

— Один Чорай. Ты иди отсюда, а ты иди сюда, моя сладкая. Я уже соскучился по твоим нежным молчаливым губкам, не знаешь, что лучше: то, что ты никогда не болтаешь или…

Он нёс свою обычную пошлую несвязицу, пока стаскивал брюки с объёмистого волосатого живота и таких же бёдер, собирая в кулак волосы на моём многострадальном затылке влажной пухлой пятернёй так, что едва ли скальп не снял, а я, против обыкновения, задумалась не о цифрах, а о невольно услышанном имени, точнее, фамилии. Райсмус, Райсмус… Где-то я его уже слышала — и не так давно, но вот где и когда?

— Ну же, давай чуть резче, моя ты девочка, не ленись, — застонал лорд Ликор, и я тоже едва не застонала — от боли, потому что пару волосков в пылу страсти он мне всё-таки вырвал. — Не верю, что папаша тебя не оприходовал, хоть ты тресни. Вот так бы послать всё к Чораю, пусть Аверт тут хозяйничает, вместо того, чтобы пускать слюни по своим магистрам и дрочить на портреты всех святых, а мы бы с тобой уехали куда-нибудь в маленький домик у моря, как мне всё надоело, моя ж ты умница…

Имя лорда Авертера моментально и безжалостно вернуло меня из спасительного забытья, и я вдруг представила себе, что он вот-вот зайдёт и увидит меня, вот такую — полуголую, перепачканную слюнями и спермой, покорно стоящую на коленях перед его дядей, тычущем мне в лицо своим вонючим сморщенным органом… И мне стало невыносимо, невыразимо противно, так, что слёзы брызнули и немилосердно защипало глаза.

Может быть, именно в этот момент я в первый раз и подумала: нет, от наследства лорда Викона я не откажусь. Не откажусь ни за что, даже если это будет единственным шансом избежать встречи с Железной гойдой, как в народе именовали гильотину, вывозимую на площадь для самых безнадёжных гостей Хорренхайской Темени. Либо всё — жизнь и свобода, либо ничего.

И мне разом абсурдным, поразительным образом стало легче.

* * *

Никакого