Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Кейн:

С днем рождения, моя любимая медсестра. Спокойной ночи, Ари Альварес.

Перечитываю сообщение раз пять, не меньше.

Щеки заливает румянцем. Пальцы подрагивают от нервного напряжения, но я не отвечаю. Он не сказал мне ни слова за весь вечер, а теперь решил, что сообщение будет уместнее? И что он ждёт от меня в ответ?

Теперь, когда я знаю, какие чувства стоят за его словами, всё это кажется неправильным.

Я выключаю телефон и касаюсь губ, словно пытаюсь сдержать рвущийся наружу вздох.

Кончики пальцев скользят по ним, пока я пытаюсь справиться со смятением, охватившим меня.

Нет. Я не стану поощрять Кейна.

Он рано ушел с моей вечеринки вместе с Мередит. Они держались за руки, в их глазах пылала похоть. Спускаясь с крыльца, она поцеловала его в шею. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чем они займутся этой ночью… так зачем он мне пишет?

Отгоняю мысли о Кейне и бреду дальше в темноте, мягко ступая босыми ногами по полу. Каждый шаг дается с трудом, оставляя меня в растерянности. Собираюсь открыть дверь в спальню, но передумываю. Упираюсь ладонью в дерево, словно собираясь толкнуть створку, но так и не решаюсь. Пока не хочу спать. Не хочу снова плакать до потери пульса, как делаю это каждую ночь из страха, что за окном стоит Нора и крутит в руках нож. Не хочу проваливаться в сон в ужасе от того, что мне приснится гитара брата.

Когда-то мне нравилось слушать его песню; она вызывала приятную ностальгию по детству, но теперь это зловещий звук, от которого меня трясет от страха.

Не хочу больше видеть брата, по крайней мере, не сейчас. Если я слышу его гитару, это означает лишь одно: Смерть где-то рядом, и это… пугает до жути.

Вместо этого направляюсь в свой кабинет.

Поскольку Дэнни отказывается выпускать меня из виду, я превратила свободную комнату в наше рабочее пространство.

Вхожу внутрь и, не включая верхний свет, тянусь к лампе на углу деревянного стола.

Поворачиваю маленькое черное колесико до двух щелчков. Комнату озаряет мягкий желтый свет, открывая взгляду уютное пространство.

Маленькое, но приветливое.

На одной из стен в идеальных рамках висят мои дипломы об окончании старшей школы и колледжа, а также сертификат медсестры — выставка моих достижений.

Дэнни сделал объемную рамку, поместив туда шапочку нашего сына, фотографию с черными отпечатками его крошечных ножек и бодик с надписью «Будущий морской котик». Она висит на другой стене, идеально выровненная по центру. Это первое, за что цепляется взгляд на фоне светло-голубых обоев, и это делает меня счастливой. Дэнни в таких делах хорош. У него золотые руки: он отлично мастерит, чинит всё по дому и всегда выносит за меня мусор.

Он говорил, что не хочет быть отцом, но все равно купил кроватку, одежду и гитару, чтобы малыш мог пойти по стопам Пола. Даже тогда он знал, что будет мальчик. Узнав о моей беременности, он сделал всё на следующее же утро.

Теперь всё это пылится.

Смотрю на рамку. Такое чувство, будто я наблюдаю за своим неслучившимся будущим, висящим на стене, вместо того чтобы жить в нем. Это что-то со мной делает. Стою как в трансе, мысли несутся вскачь, и я чувствую, как внутри что-то сжимается.

Какая-то уродливая, тошнотворная, незнакомая тьма. Раньше я никогда подобного не испытывала.

Вместо грусти… я злюсь. Не хочу больше чувствовать эту боль. Я отказываюсь позволить Шейну победить.

Кулаки непроизвольно сжимаются, всё тело горит. Я снова и снова прохожу через стадии горя.

— Ари.

Защищающий голос Дэнни прерывает поток мыслей, но этого недостаточно, чтобы заставить меня отвести взгляд.

— Да?

— Всё в порядке?

Сверлю взглядом стену, оторвавшись от рамки, и отказываюсь отвечать на вопрос.

Наконец опускаю глаза, нервно скользя взглядом по паркету.

— Посмотри на меня, — требует он, и мне требуется несколько секунд, прежде чем сдаться.

Поворачиваюсь, и из глаз вырывается слеза. Она быстро скатывается по щеке, стремясь к губам.

— Мне нужно забыться, — признаюсь резким тоном, который срывается в самом конце. Сглатываю подступивший к горлу ком, глядя на возвышающегося надо мной мужчину, которого так сильно люблю.

— Забыться? — Его челюсть сжимается. Он поднимает руку, заправляя прядь моих волос за ухо, но на этом не останавливается. Ладонь ласкает лицо, а большой палец успокаивающе поглаживает щеку.

Закрываю глаза, наслаждаясь каждой секундой его прикосновений, пока он снова не отстранился, как делает это после нападения. В последнее время он отказывается ко мне прикасаться, по-настоящему прикасаться… и меня это задевает.

— Мне нужно забыть всё плохое. Не хочу больше так себя чувствовать. Не хочу ничего помнить, — болезненно выдыхаю я. — Дэнни… всё еще мой день рождения, — шепчу, пока очередная слеза скатывается из-под закрытых век. Зажмуриваюсь изо всех сил, так, что глаза начинает жечь.

Он прекращает ласки, собираясь убрать руку, но я мягко перехватываю его ладонь, останавливая.

— Помоги мне забыться еще ненадолго, — умоляю я. Отчаянно хмурюсь и делаю судорожный вдох, прищурившись глядя на него.

Лицо Дэнни каменеет, а тело напрягается от моей просьбы. Свободной рукой он в задумчивости зачесывает свои темно-русые волосы. Его голубые глаза темнеют, и я делаю шаг навстречу, бросая ему вызов.

— С тобой я не смогу себя контролировать.

— Тогда не надо. Я этого и не хочу, — отвечаю ему. Он наконец снова пускает в ход руки: большой палец скользит по моей нижней губе, и Дэнни издает глухой стон.

Кажется, мои слова задели его за живое, потому что именно так он смотрел на меня в мой самый первый раз.

Чувствую его смятение по тому, как дергается челюсть, словно он затерялся в собственных мыслях.

Он закрывает глаза, когда по моим щекам снова катятся слезы. Наклоняется, и я ощущаю его прохладное дыхание с ароматом леса, бунтарства и виски.

От одного только запаха Дэнни я изнываю от желания почувствовать его прикосновения.

Его губы скользят по моим — сначала мягко. Борода щекочет подбородок, и я обожаю, когда так происходит.

Всё в нем, каждая мелочь, всегда будет притягивать меня словно магнит.

Он властно запускает пальцы мне в волосы на затылке и тянет их назад, требуя поцелуя. Я тут же отвечаю ему.

Его поцелуи совсем не такие, как прежде, и я не могу подобрать слов, чтобы объяснить, в чём именно разница, но от них у меня перехватывает дыхание. Я задыхаюсь. Пульсирующее от