Охота на Белку - Галина Кор

с Антоном в обнимку мне приятно. От него исходит тепло, в котором хочется греться. Хоть он и не самый положительный и правильный мужчина на планете Земля, я не чувствую в нем злобы, негатива, и не считаю его угрозой для себя.

Да, он бабник, может безответственный, может слишком эгоистичный — это все то, что я смогла рассмотреть не сильно углубляясь, но вот агрессии в нем нет.

Конечно, иногда в его взгляде мелькала мысль прибить меня, после очередного отказа его Высочеству, но вот на сто процентов уверена, что дальше угроз или мыслей, он никогда не пойдет. Почему-то так… я думаю.

Чего не скажешь о Владе.

Смотрю сейчас на экран. Мелькают кадры, какой-то сюжет… но я словно не вижу всего этого.

Пока я была на работе, пока ехала с Антоном, да и потом общалась с Ирой и Прохором до начала сеанса, я не могла спокойно проанализировать внезапное появление Влада в кафе. Зачем он пришел? Напомнить о себе? Дать понять, что он знает где я, и его намерения в отношении меня в силе?

Главный вопрос, который меня тревожит: «Какого лешего он ко мне прицепился?». Не верю, что на такой товар нет желающий барышень. Уверена, что стоит ему поманить, так они слетятся как мухи на…

Да и не поверю я, что больше месяца он, завязав свой писюн узелком, ждет меня и вздыхает.

Надо бы как-то в следующий раз, набраться смелости и задать ему все интересующие меня вопросы, а не хлопать глазками и терять сознание.

Хм… легко подумать, а как сделать-то? Это я сейчас смелая, сидя под боком у Антона, а как Влада увижу, так и вся смелость и желание что-то спрашивать и узнавать, сразу испарится.

На этих мыслях, меня медленно смывает. Проваливаюсь в тревожную полудрему.

За столом сидит Влад. Он, будто сгусток дьявольской энергии и силы, давит на меня, подчиняя и доминируя. Его взгляд — сковывает и душит.

Я не хочу находиться рядом с ним, я не хочу даже дышать с ним одним воздухом, но ощущение, что выбора у меня нет, не покидает.

Он молчит. И я молчу. И в этом его молчании — сила и власть.

В его глазах не видно дна, нет жизни, нет истории… Там только адский огонь, желание подчинить и прогнуть, найти слабое место и надавить побольнее.

Даже во сне, мне ужасно страшно.

Погружаясь в омут его глаз, я словно уменьшаюсь в размере, а он, наоборот, увеличивается, занимая все больше и больше пространства.

И тут, как спасение — прикосновение горячих губ к моему виску, а потом по моей щеке проводят костяшками пальцем, невесомо, но так приятно.

Влад же в этом момент размыкает губы, а изнутри вырываются языки пламени. Внутренний огонь пробивается сквозь кожу, заставляя его гореть в собственно-выдуманном аду.

Вздрагиваю, резко открываю глаза. Сердце колотится бешено.

В нескольких сантиметрах от моего лица, лицо Антона. Он смотрит с долей беспокойства, интереса и восхищения.

— Только не говори, что я храпела, или заслюнявила твой свитер, — отстраняюсь от него и тру ладонями лицо, стараясь хоть как-то привести себя в чувства.

— Испугал? — отрицательно качнула головой на его вопрос. — Нет, ты не храпела, просто проспала пол фильма.

— Неужели сценарист данного фильма решил удивить, и вместо хэппи энда прибил главных героев?

— По-моему, нет, все у них ништяк, но если хочешь подробности, то это к Ире. Она даже титры прочитала, — ухмыляясь отвечает он.

— А что ж ты не следил за сюжетом?

— Тебя рассматривал.

— Ум… И как? Дотягиваю до твоих стандартов?

— С виски, потянешь…

— Хм… ох ты и наглец с раздутым самомнением. — Поднимаюсь с кресла, и вижу, что ребят уже нет. — А где? — показываю рукой на пустые места.

— Они пошли за верхней одеждой.

— Пойдем догонять?

— Пошли, — Антон нехотя поднимается с кресла, и я следую за ним.

Выходим из кинозала. В огромном помещении полно народу. Сразу в нескольким кинозалах закончились сеансы, поэтому хлынула толпа. Кто куда… Кто-то направился в кафе, кто-то сразу в гардероб, а кто-то пошел дальше в зону развлечений.

Выхватываю из толпы Иру, она движется в мою сторону.

— Пошли со мной, — берет меня за руку и тянет в неизвестном направлении. Уж очень у нее загадочный вид.

Как оказалось, мы шли в сторону туалетов.

Затолкав меня в одну из кабинок, Ира закрыла дверь, стянула джинсы и уселась на унитаз.

— Мне Прохор предлагает поехать покататься по городу, а потом к нему домой попить чаю, — подняв на меня глаза, в которых бешеный блеск, сообщает Ира.

— Чай на ночь не советуют пить, говорят, там много кофеина, потом не уснешь. Хотя в вашем случае… Пейте чай.

— Да я не о чае, а вообще… — Ира поднимается, натягивает на попу джинсы и нажимает на кнопку слива, — о ситуации.

— А что тебя смущает? Тебе нравится Прохор, ты ему… Вам уже давно пора, — кручу пальцами в воздухе, пытаясь показать момент сближения, — переспать, короче. Или ты ждешь от меня разрешения на этот поступок?

— Волнительно, как-то… — шепчет Ира. — Ты писать будешь?

— Буду, — следую ее примеру.

— А как будет завтра? Как вести себя на работе?

— Так, как будто у вас отношения. Слушай, что тебя пугает, Прохор такой хороший и положительный, что с ним не страшно оставить ясельную группу детсада. Я уверена, что он не обидит тебя, и поступит так, как будет удобно тебе. Пошли, — открываю дверь кабинки и выхожу первой.

В общем помещении туалета тоже толпа. Разъяренные дамы, которым моча бьет в голову, смотрят на нас с раздражением и злостью, как будто мы не писали там в кабинке, а занимались бог знает чем.

Самая наглая и плотная дама, расталкивает нас и залетает в кабинку.

— Устроили тут, — шипит она, закрывая дверь на щеколду.

— Ох, — вздыхает Ира, — могут же люди испортить настроение на ровном месте. Пошли руки мыть.

Мы опять возвращаемся в общий зал кинотеатра. Парни уже взяли верхнюю одежду, о чем-то разговаривают, дожидаясь нас.

— Ну что, поехали, — говорит Прохор Ире. Она кидает на меня вопросительный взгляд, словно ждет поддержки, а я, только и успела дернуть уголком губ, так как Антон схватил меня за локоть и со словами: «У нас тоже планы, пока», потащил на выход.

— И какие это у нас планы? — интересуюсь уже на эскалаторе, спускающем нас на первый этаж.

Антон стоит ниже на ступеньку, поворачивает голову в мою сторону и, пожимая плечами, говорит:

— Если бы дали время на раздумья Ире, она