Кровавый герцог и серебряная невеста - Виктория Руиза

и попытаться исправить свои ошибки. За её страх нужно было заплатить не только словами, но и действиями. Я сломал свою связь с ней, и теперь мне нужно было всё разрушенное восстанавливать. Но для этого нужно было прежде всего разобраться в своих чувствах и научиться контролировать свои реакции.

Сжав кулаки, я решил, что не буду давать волю своим эмоциям больше, чем это необходимо. Я хочу быть тем мужчиной, которого она заслуживает - не тем, кто легко срывается на гнев, а тем, кто готов вести её через трудности и быть опорой.

Глава 36. Винсент.

Глава 36. Винсент.

Следующие дни я старался не попадаться Николь на глаза. Я чувствовал себя виноватым за свой поступок. Разум говорил, что пора извиниться, но какая-то часть меня упорно сопротивлялась этому действию. Я оставался в стороне, наблюдая за ней издалека, стараясь не вмешиваться в её жизнь.

Каждый раз, когда я видел её, сердце сжималось от боли и сожаления. Николь казалась отчуждённой, и её глаза избегали моего взгляда. Этот разрыв между нами рос, создавая невидимую стену, и я не знал, как её преодолеть. В её подробных жестах, в тихих словах и в каждом взгляде я чувствовал, как она страдает - и это угнетало меня ещё больше.

Я пытался заглушить внутренние терзания различными занятиями: уделял время работе, общался с другими лордами, но ничто не могло отвлечь меня от мыслей о том, что я натворил. Гнев и раздражение, которые когда-то были основой моих действий, сместились на сожаление и страх потерять её навсегда.

Я помнил, как Николь выглядела испуганной в тот день, когда я её схватил. Этот страх не покидал меня, и я понимал, что должен изменить не только свои действия, но и подход к нашим отношениям.

Однажды, когда я оказался в библиотеке, погружённый в свои мысли, появились слуги. Они шептались о Николь, о том, как она проводит дни в малом бальном зале, читая книги или просто сидя в одиночестве. Упоминание о зале заставило моё сердце расшириться от надежды. Я решил, что раз уж она выбрала для себя ту комнату, о которой я и не вспоминал, то мне придется найти способ поговорить с ней именно в этом месте.

Собрав свои мысли и нараставшую смелость, я вышел в коридор, направляясь в малый зал. Солнце уже клонилось к закату, его мягкие лучи распылялись по окнам и стенам, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Я знал, что идти к ней - это рисковать, но не идти было ещё тяжелее.

Подойдя к массивной двери, я выдохнул и аккуратно открыл её. Николь была внутри и... танцевала? Её движения были плавными и мягкими, словно она была прекрасной феей, парящей в воздухе на своих прелестных крылышках. Её длинное платье струилось по полу, а волосы колыхались, создавая иллюзию невесомости. Эта картина была настолько завораживающей, что у меня на мгновение остановилось дыхание.

Я забыл о своих страхах и нерешительности, просто забывшись в зрелище её танца. Это было прекрасно - видеть, как она воссоздаёт мир вокруг себя, несмотря на все боли и недопонимания.

Николь, очевидно, была увлечена своим искусством и не замечала, что я встал в дверном проёме. Я почувствовал, как в моём сердце потеплело. Она была не только сильной, но и такой уязвимой, способной находить утешение в том, что любила.

Однако, в какой-то момент она заметила меня. Её движения замерли, а в глазах появилось выражение замешательства, чутье и тревога.

- Винсент... - произнесла она, словно её голос был придавлен к горлу.

- Так значит вот где ты пряталась в прошлый раз, - произнёс я, стараясь вложить в слова лёгкость и улыбку.

Я прошёл внутрь и немного обошёл зал, останавливаясь около рояля и проводя по нему рукой. Звук был глубоким и мелодичным, и я почувствовал, как в рояле дремлет множество воспоминаний. Николь стояла словно в оцепенении и наблюдала за мной, боясь проронить хоть слово.

- Станцуешь для меня? - спросил я, присев за рояль и пытаясь вспомнить хоть одну мелодию.

Я начал наигрывать простую, но мелодичную композицию, надеясь, что музыка сможет передать все те чувства, которые слова не могли выразить. Каждый аккорд был погружён в мою эмоциональную карму, в потоки сожалений и надежд.

Николь смотрела на меня с непониманием, но все же её глаза заблестели и, казалось, она чуть-чуть расслабилась, позволяя музыке унести её вдаль. Я смутно ожидал, что она откажется, что страх вновь одолеет её, но вместо этого, к моему удивлению, она начала двигаться, медленно присоединяясь к танцу.

Её движения, как и раньше, были грациозными и плавными. Я играл, а она выступала, и в этом моменте, кажется, между нами, вновь воскресло то особенное волшебство. Наши сердца забились в унисон, рассказывая историю, полную чувств и искренности, которые были заблокированы на протяжении этих мучительных дней.

Я продолжал игру, а Николь передавала жизнь каждому движению, каждую эмоцию, которая витала в воздухе. Это был момент, когда всё вокруг перестало иметь значение. Весь страх, вся обида и напряжение находились в прошлом, потому что, казалось, мы снова были двумя людьми в танце жизни.

Когда я закончил играть, она подошла ко мне ближе и посмотрела в глаза. В её взгляде я прочитал немую благодарность и проблеск надежды.

- Спасибо, Винсент, - произнесла она тихо, но с искренностью, которую никогда не забуду.

В тот миг я почувствовал - мы движемся в верном направлении. Мне оставалось лишь упорно работать над возвращением нашей взаимной веры, и, возможно, этот танец стал первым робким шагом к тому, чтобы мы снова стали единым целым.

Глава 37. Николь.

Глава 37. Николь.

После нашего скандала я старалась избегать Винсента. Мне казалось, что он снова мог сорваться. После этого случая я думала, что он будет как можно чаще отсутствовать дома, но он делал вид будто ничего не произошло и часто работал в своём кабинете. Ему удалось создать вокруг себя атмосферу привычного уклада, и это ещё больше усиливало моё беспокойство.

Очень много времени я проводила в малом бальном зале - тихом и уединённом месте, о котором слуги с уважением говорили, что оно когда-то было любимым местом герцога. После того, как я его нашла, его привели в порядок: убрали пыль, постирали шторы, расставили мебель. Я чувствовала, как этот зал становится небольшим убежищем для меня.

В один из дней,