Не моя классная - Тата Кит

К моему облегчению…

Егор отпустил меня и, слегка касаясь талии кончиками пальцев, помог сесть в его машину.

Сам при этом смотрел в сторону, где Максим, похоже, до сих пор целовался со своей этой… миниатюрной.

Егор сел за руль, запустил двигатель и едко усмехнулся, когда мы тронулись с места и проехали мимо Рамзина с его девушкой, которую он, нисколько не стесняясь, лапал.

— Дешевая шалашовка, — едко выплюнул Егор, мазнув взглядом по «сладкой парочке». — Его уровень.

Я отвернулась в сторону.

Лучше мне это не видеть. Мне всё это не нравится. Ни его поцелуй, ни моя реакцию на увиденное.

Сейчас я очень сильно надеялась на то, что это всё очень плохой сон в пьяном бреду, а я до сих пор сплю в квартире Максима.

— Чтобы я больше не видел и не слышал, что ты ходишь на волейбольную секцию. Поняла?

От подобного тона у меня едва глаза из орбит не выпали. Повернула голову к мужу и смотрела на его профиль, пытаясь понять, он сейчас шутит или что это было?

— А что ещё мне нельзя делать? — спросила я, предупреждающе.

— Я сказал, чтобы ты больше не посещала эту грёбанную секцию, — я слышала, что он вновь закипает. Но и я тоже начала злиться.

— Ты не будешь за меня решать, что мне делать и куда ходить.

— Именно это я и буду делать, Ева. И ты дорабатываешь до конца этого учебного года и увольняешься нахрен из этой школы. Мне уже заебало оправдываться перед каждым вторым и доказывать, что у меня жена работает не от нехватки денег, а потому что фемка ебанутая.

— Как интересно! — я непроизвольно хохотнула. — А кто ещё я? Ну-ка, расскажи-ка…

— Сука! — крикнул Егор с силой ударив по рулю, а затем продолжил кричать и бить по рулю ладонью на каждое своё слово. — Я. Сказал. Ты. Будешь. Сидеть. Дома! Что здесь непонятного?! Не беси меня, нахуй! Ты видишь, что со мной происходит?!

Глядя на всё это, я спиной вжалась с дверцу машины. Смотрела на своего мужа и не узнавала его.

— Не смей так со мной разговаривать, — процедила я холодно.

Егор посмотрел на меня. Шумно вздохнул, дёрнул головой и резко затормозил. Меня едва не размазало по лобовому.

— Прости, — выдохнул Егор страдальчески. Потянулся ко мне, но я сильнее вжалась в дверцу. Тогда он уткнулся лицом в мои колени и обхватил их руками. — Я не должен был на тебя кричать. Просто этот Рамзин… понимаешь, он всегда выводил меня из себя. Всегда. Но сейчас не об этом. Он всегда хотел себе лучшую девчонку. А всё лучшее было только у меня. И он их уводил. Каждую. Просто чтобы мне поднасрать. Не знаю, что они в нём находили… А сегодня я узнал, что он, оказывается, бывает рядом с тобой, и меня переклинило. Не знаю, что на меня нашло. Но тебя я ему точно не отдам, моя райская девочка. Никогда.

Он говорил это и как в бреду целовал и терся лицом о мои колени. Бормотал что-то невнятное о любви ко мне и едва не плакал.

— Хорошо, — я сдалась. Положила ладонь на его голову и мягко погладила по волосам. — Я больше не буду посещать волейбольную секцию в школе.

— Спасибо, любимая. Спасибо, — шептал Егор, задирая на мне юбку ещё выше. Он прокладывал дорожку из влажных поцелуев до моих трусов.

— Но и ты должен доверять мне. Я твоя жена. Твоя, Егор, — я смотрела в его затылок, пока он самозабвенно целовал меня. Но остановила его, когда его пальцы забрались ко мне под трусы. — Сейчас не время и не место.

— У меня такой стояк сейчас, — горячо дыша, поднялся и впился в мои губы. Грубо сжимая грудь, параллельно пытался расстегнуть на мне блузку.

— Егор. Егор! — я толкнула его в плечи. С явным усилием, но он отстранился.

— Согласен, — выдохнул он, поправив рукой каменный член в джинсах. — Для начала нужно смыть всю эту вонь школьной раздевалки. Столько лет уже прошло, но там всё так же воняет.

Глава 23. Макс

Как говорит Саня Гурьев: у каждого уважающего себя холостяка за тридцать должна быть та самая бывшая, которую трудно найти, легко потерять, невозможно вернуть… зато легко выебать.

Благо, к своим тридцати годам, парочку таких бывших в своей записной книжке я имею.

Одной из них я и написал перед игрой. Она, как раз, соответствовала моему пиздежу о том, что я люблю миниатюрных. По крайней мере, в последнюю нашу встречу месяц назад она была именно такой.

Пригласил её подъехать к школе, посмотреть на мой триумф. Заодно подтвердить легенду и пустить Зуеву пыль в глаза, чтобы он решил, что я не свободен, и виды на его жену не имею.

Не хочу ставить Еву под угрозу. Понятия не имею, что у этого психа ещё может быть в голове.

Ох, Ева…

Если бы ты знала, как тяжело не смотреть на тебя. Почти физически больно. Особенно в те моменты, когда наши взгляды случайно пересекаются. Очень сложно держать каменное выражение лица, когда всей душой хочешь расплыться в улыбке и привычно игриво подмигнуть.

Сжимал до боли челюсти в те моменты, когда этот сраный позёр подбегал к Еве и оставлял на её сочных губах поцелуй. Быстрый, небрежный, собственнический какой-то. Грязный.

Разумеется, злился. Срывал злость на Зуеве, щедро насыпая колкостей на его эго, а теперь шёл к своей машине со звоном в ухе после его удара исподтишка.

Некоторые говнюки, походу, реально не меняются.

Разбитая губа болела, под глазом ныло. Походу, будет синяк.

Открыл багажник, поставил в него спортивную сумку и вынул из него чистую футболку, чтобы надеть.

Из школы вышел Зуев. Злой, как собака. А мне это вкупе с его побитой рожей, как бальзам на душу.

Наши взгляды пересеклись, ухмыльнулся и подмигнул ему.

Даже на расстоянии заметил, как с силой он стиснул челюсти и, отвернув рожу, продолжил путь к машине.

И не хромает, смотри-ка! Чудеса! Всего-то нужно было сломать ему нос, чтобы вылечить ногу.

Надел футболку и теперь уже встретился взглядом с Евой.

А вот за неё мне всё ещё было страшно и волнительно. Главное, чтобы он не сорвался на ней.

Зная