Не в его списке желаний - Уитни Грация Уильямс

блеска трижды, кейтеринг заказан, а у каждого кресла лежит распечатанная копия договора, — сказала она. — Хотите обсудить новые пункты, которые добавили?

— Нет. — Я покачал головой. — Почему ты всегда это предлагаешь?

— Потому что вы постоянно откладываете, — ответила она. — А встреча уже через несколько дней, так что, возможно, больше не стоит тянуть.

— Давай согласимся не соглашаться. Списки для церемонии «плохих и хороших» в этом году готовы?

Она пожала плечами.

— В любом случае…

— Никакого «в любом случае», мисс Доусон. — Я не дал ей сменить тему. — Списки готовы или нет?

— Они все еще в коробках. В подвале.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы поднять их сюда, чтобы я мог с ними поработать?

— Зависит, — сказала она. — Я снова в плохом списке в этом году?

Ты там навсегда.

— Я еще не закончил анализ, но, судя по ходу нашего разговора, дела у тебя идут не очень.

— Я работаю усерднее всех в этом здании. И это факт.

— Нет, это твое мнение…

— В таком случае я постараюсь, чтобы кто-нибудь принес ваши коробки наверх — по одной — где-нибудь на выходных.

— Ты имеешь в виду сегодня?

— У вас встреча с Ф. А. Суаресом в три часа — по поводу новой системы доставки дронами, — сказала она, уклоняясь от ответа. — А потом серия сессий с юристами.

— Я хочу, чтобы списки принесли сюда, мисс Доусон. Сейчас.

— Сначала скажите, что в моем конверте.

— Вон. — Я указал на дверь и проследил взглядом за ее изгибами, когда она вышла.

2В

Дженна

— Клянусь, если меня за это уволят, я утяну тебя за собой, — прошептала моя самая близкая коллега, Диана.

Она водила лучом фонарика на телефоне по коробкам со списками, будто мы грабили банк.

— Мне вообще нельзя сюда спускаться.

— А мне можно, — ответила я, поправляя свет. — Подсвети вот здесь, чтобы я нашла наши письма.

— А! Я нашла свое! — она выхватила конверт и распахнула его. — О боже мой!

— О боже, что?

— Я в его списке хороших!

— И это все, что там написано?

— Нет, он еще дает мне прибавку в пятнадцать процентов и премию в двадцать тысяч долларов! — она завизжала, как школьница. — Мне срочно надо позвонить маме!

— Подожди, что? Ты вот так просто оставишь меня здесь одну?

Ответом стали ее шаги, гулко уносящиеся по коридору.

Вздохнув, я достала телефон и продолжила перебирать конверты, пока не нашла свой.

Там просто обязана быть премия.

Задержав дыхание, я медленно надорвала конверт.

Дорогая Дженна Доусон,

Я составил список и проверил его дважды,

чтобы выяснить, была ты хорошей или плохой…

И ты…

НЕ ДОЛЖНА ЧИТАТЬ ЭТО РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ.

(И да, я знаю, что ты читаешь.)

Свой вердикт я вручу тебе лично — в конверте.

Счастливых праздников. И, кстати, к этому моменту

ты уже должна была усвоить правила…

Николас Сейнт

3

Николас

Тема: FW: Праздники.

Уважаемый мистер Сейнт,

Я НЕНАВИЖУ, что вы никогда не отпускаете мою любимую кузину Дженну домой на Рождество, и надеюсь, что в этом году Санта засунет вам раскаленный уголь прямо в задницу.

Элизабет

Я не знал, смеяться мне над этим человеком или сразу подавать заявление.

В недоумении я открыл папку «Отправленные». Писем о том, что я якобы не отпускаю Дженну на праздники, там не было. И, если мне не изменяет память, она всегда сама вызывалась работать в эти дни.

Я уже собирался написать этой «Элизабет», что до подачи жалобы за домогательства остались считаные секунды, но тут заметил подвох.

В самом низу ее письма было сообщение… от меня.

Дорогая мисс Дженна Доусон,

Как мы обсуждали ранее, вам НЕ разрешается брать выходные на праздники, и, откровенно говоря, вы даже выходных по уикендам не заслуживаете.

В этом году моя политика не изменилась.

Enjoy working here through Christmas with everyone else.

Счастливых праздников.

Николас Сейнт

Какого черта?

— Мисс Доусон! — позвал я и тут же пожалел об этом, когда она появилась в дверях моего кабинета.

Сегодня на ней было платье насыщенного красного цвета — в тон чулкам и шпилькам, которыми мне отчаянно хотелось обхватить свою талию.

— Да, мистер Сейнт? — спросила она. — Какое унизительное задание я с радостью могу выполнить для вас в этот момент?

— Почему вы мошеннически входите в мою электронную почту, чтобы сообщить своей семье, что не можете поехать домой на праздники?

— А? — ее щеки залились предательским румянцем, и я сразу понял: сейчас она попытается нагло солгать мне в лицо.

— Вы вошли в мой аккаунт, чтобы выставить меня в глазах вашей семьи злодеем.

— Во-первых, вы и есть злодей, — сказала она. — Во-вторых, я ничего подобного не делала.

— То есть вы не против, если я проясню ситуацию с вашей маленькой кузиной?

— С какой именно маленькой кузиной?

Я уставился на нее пустым взглядом.

— Я не хочу ехать домой в этом году, ясно? — она слегка подняла руки в жесте капитуляции. — У меня один дерьмовый год за другим, и последнее, что мне сейчас нужно, — это их фирменное чрезмерное веселье и традиции… К тому же я избегаю брачного пакта, о котором жалею, что вообще его заключила.

— Какого еще пакта? — я подался вперед. — Ты встречаешься с кем-то, кто хочет на тебе жениться?

— Я вообще-то сказала до этого еще кучу всего.

— Меня крайне волнует именно последнее…

— Я была бы признательна, если бы вы не отвечали моей кузине и позволили семье и дальше считать вас злым генеральным директором, который ненавидит Рождество, — сказала она, выходя в коридор. — Ах да. И ваша мама будет на первой линии секунд через пять.

Я не успел окликнуть ее и потребовать подробностей этого «брачного пакта», о котором она почему-то вспомнила только сейчас, как линия уже зазвонила.

— Николас Сейнт слушает, — ответил я.

— Почему ты так себя ведешь, Николас? — простонала моя мать.

— Как именно?

— Упрямо и нелепо, как твой покойный отец. — Она вздохнула. — Я только что получила твой отказ от Дженны. Как ты вообще умудряешься снова не приехать домой на Рождество?

— Возникло кое-что важное.

— И что на этот раз?

— Работа.

— Можешь быть чуть конкретнее? — Она снова вздохнула. — У тебя всегда работа.

— Работа для меня очень важна. Ты это знаешь.

— Николас… — еще один вздох. — Раньше это был твой любимый праздник. Именно ты всех нас в него втянул, а последние несколько лет все уже не то.

— Интересно, что же изменилось…

Тишина.

Отсутствие моего отца повисло между нами — тяжелое, привычное и тщательно игнорируемое.