Просто моя - Лора Павлов

Джилли Бин была самым близким для меня человеком — вместе с мамой и Нэн. Я любил своих трех девчонок яростно и преданно. То, что Джилли позволила нашему отцу вести ее к алтарю, выводило меня из себя, но я не собирался вмешиваться в ее день. Конечно, он захотел пройтись с пафосом, сыграть отца года — но при этом не вложил ни копейки, чтобы помочь устроить ей свадьбу мечты.

Он был паршивым мужем и еще худшим отцом.

И только Бог знал, какую молодую юбку он притащит с собой на свадьбу. С тех пор как он взорвал нашу семью, он разводился уже несколько раз.

Он был эгоистичным уродом, который думал исключительно членом.

Я шумно выдохнул, заезжая на подъездную дорожку.

Мама и Джилли будут на работе еще какое-то время, но Нэн меня ждала — и я почти не сомневался, что она приготовила гору еды, как всегда.

Я на секунду задумался о Шарлотте Томас. Она была хорошей до самого сердца. Всегда. Доброй, нежной, умной. Немного застенчивой, что я всегда ценил.

Черт, она выглядела потрясающе.

И понятно, почему держалась настороже.

Наша история — сложная.

Меня к ней всегда тянуло. Но она была под запретом по многим причинам. Начнем с того, что Люси Блокер — лучшая подруга Джилли и Шарлотты в детстве — едва не набросилась на меня, когда поцеловала меня на вечеринке в мой первый год в старшей школе. Ей тогда было всего тринадцать. Я быстро ее остановил, когда эта девчонка попыталась вцепиться в меня, как в чертов дуб. Она не вынесла отказа, устроила истерику, отказалась дружить с Джилли и решила, что я — дьявол. И почему-то виноватым оказался я. Джилли не разговаривала со мной неделями и заставила пообещать, что ее подруги для меня — табу.

Без проблем.

У меня и так хватало девушек, и я точно не собирался охотиться на ее подруг.

До тех пор, пока на моем втором курсе Божья коровка не попробовала свой первый коктейль вместе с моей сестрой. Я забирал их обеих с вечеринки. Джилли вырубилась, и мы с Шарлоттой сидели не один час и говорили. Она плакала из-за мамы, которая умерла от рака несколькими годами раньше, а я открылся ей о своем отце. Я почти уверен, что я был ее первым поцелуем. Она — не моим, но самым запоминающимся — точно.

Я до сих пор помнил, как ощущались ее губы.

Как она пахла пивом и вишневым блеском.

И мне это чертовски нравилось.

Так всегда бывает — хочешь именно ту, которая тебе не положена.

Но так было лучше. Тогда я проходил через бунтарский период, после того как отец разрушил нашу семью и сломал и маму, и сестру. Я делал все, чтобы быть мужчиной в доме — но тогда я пил, путался с девушками. Шарлотта Томас заслуживала куда большего, чем я мог предложить.

Дверь гостевого домика за нашим домом распахнулась. Мы переехали сюда, когда мне было пять лет. Мама хотела этот дом именно потому, что при нем был гостевой коттедж для бабушки. Нэн стояла на пороге и махала руками. Я рассмеялся и выскочил из машины.

— Я тут могу и умереть, пока ты до меня доберешься! — выкрикнула она. — Я старая женщина. Я не могу ждать тебя весь день. Я не одна из тех молодых девиц, за которыми ты бегаешь.

Я закатил глаза, поднялся по ступенькам, подхватил ее на руки и раскрутил.

— Ты же знаешь, ты для меня единственная, Нэн.

Я любил эту женщину так, что не смог бы описать словами. Мы всегда были близки, и я обязательно приезжал домой хотя бы раз в месяц — к ней, Джилли и маме. Иногда я мог остаться только на одну ночь, потому что работал безумно много, но я всегда находил возможность приехать.

Я не был своим отцом.

Я не бросал тех, кого любил, только потому, что не мог держать свое хозяйство под контролем.

— Ммм… пахнешь успехом, — сказала она, хихикнув, когда я поставил ее на пол.

— А ты пахнешь беконом.

— Путь к сердцу мужчины лежит через свинину, верно? — Ее седые волосы были коротко подстрижены и аккуратно уложены. Она носила цветастое платье и фартук. Нэн всегда носила фартуки. Я дарил ей новый на каждый день рождения, Рождество и День Нэн. Да. У нас был День Нэн. Он выпадал на следующий день после Дня святого Валентина, потому что она ненавидела этот праздник с тех пор, как умер дедушка — мне тогда было пять лет, и она переехала в домик за нашим домом. Так что я придумал День Нэн. И она позволяла себе наплакаться в День святого Валентина, а потом отрывалась на следующий день.

— Так и есть. А я уже сто лет не ел домашней еды.

— Дай угадаю, — сказала она, ставя передо мной тарелку за круглым белым столом на кухне и показывая мне на стул. — Джессика не готовит?

— Не ее стихия. И мы, вообще-то, расстались.

Она поставила свою тарелку и села напротив. В вазе посреди стола стояли персиковые розы. Ее страстью был сад. Ну и грязные разговоры. Она называла себя грязной пташкой, и я любил ее за это.

— Я говорила с тобой несколько раз на прошлой неделе, а ты ни словечком не обмолвился, — сказала она.

Я откусил от сэндвича с беконом, салатом и помидорами, только Нэн могла сделать его настолько вкусным, и застонал, глядя на домашний картофельный салат.

— Черт, я соскучился по твоей еде.

— Ты выглядишь немного худым, — сказала она, как говорила каждый раз. Возможно, я действительно сбросил пару килограммов — работал как сумасшедший. Мне нужно было взять пару недель отпуска ради свадьбы, и я хотел избежать бесконечных звонков от начальника, так что загонял себя работой. — Рассказывай про Джессику.

— Ничего серьезного. Она хотела серьезности, а я — нет.

— И как это работает, если она дочь твоего начальника? — приподняла она бровь.

Я прожевал и сказал:

— Думаю, мы справимся по-взрослому. Он сильно давил, чтобы я пригласил ее на свидание, я попробовал. Но она уже планировала нашу свадьбу, а я просто шел по инерции. Мы встречались всего пару недель, и ничего глубокого не было. Думаю, ей просто нужен муж с хорошей зарплатой, и неважно, есть ли там