Измена. Я найду лучше тебя! - Арина Салай

С того дня, когда он впервые пришёл так поздно. С того дня, как я учуяла чужой аромат на его рубашке. С того дня, как он начал отдаляться по миллиметру от меня.

Я просто не хотела, чтобы это было правдой.

Я просто не хотела верить в то, что это могло стать правдой.

Я просто хотела верить в ту клятву, что мы дали друг другу.

Такси остановилось у отеля, которому он всегда отдавал предпочтение. Постоянство — то, что Кирилл уважал и любил, но, видно, постоянство — не черта его характера, как я думала, ведь мне он изменил. Вскинула голову к шикарному зданию из темного мрамора. Если он и забронирует номер в отеле, то только здесь.

Отель с пятью звездами, лучшими и квалифицированными работниками, прекрасным сервисом. Весь, короче, форшмак. Да и, в конце концов, — он был инвестором этого отеля. Где же ему ещё быть. Взобралась по ступеням, глубокий вдох, вертушка и огромный холл в янтарных тонах.

Все постояльцы этого места были из богатых семей и имели большое состояние. Они считались звёздными гостями. Номер в этом отеле снять мог не каждый. И, даже если ты отдашь всю годовую зарплату — этого всё равно не хватит на одну ночь здесь. А он не стал мелочиться, захотел произвести лучшее впечатление, кобелиная натура взяла верх. И ещё. Эта девушка важна дня Кирилла, ведь он не стал шифроваться. Как я поняла, что угадала верно? Меня, разумеется, многие работники знали в лицо, я и сама не один раз здесь отдыхала, когда хотела сменить обстановку и пожить на «всё включено», вот и сейчас — никаких вопросов, натянутые улыбки, во взглядах неприкрытое сочувствие, а у некоторых злорадство, хотя я никому никогда плохого слова не говорила. Вот как бывает.

— Дарья Михайловна, рады вас видеть, — лопочет администратор Мария и прячет глаза.

— Здравствуй, Маша, мой супруг здесь?

Девушка съеживается и бормочет: мол, не знает, но сейчас быстренько уточнит, я замечаю, как её напарник Олег делает коллеге страшные глаза и мотает головой, мол, нет его, на работе, шепчут лживые губы. Вздыхаю, всё ясно.

— Не трудитесь, Мария. Я и так всё поняла. Благодарю.

— Дарья Михайловна, постойте! — кричит в спину администратор, но я уже ледоколом движусь к лифтам, по пути выуживаю ключ-карту от нашего «семейного» номера.

Мельком гляжу на камеру в лифте и с невеселой усмешкой качаю головой, в красках представляя, как служба безопасности раз за разом глядит интересное кино в виде лобызаний моего мужа с любовницей, а ведь Кирилл и со мной пару раз подобное здесь же проворачивал, уверена, с любовницей случалось у него и не такое. Какой позор.

Изменник — какое неприятное слово. И неужели оно причисляется мужчине, с которым я живу уже, на минуточку, двадцать пять лет в законном браке! На нужном этаже уверенно взяла курс, каблуки утопали в бархатном ворсе ковра, заглушая шаги. Подобравшись к двери с циферками «пятьдесят пять», что сейчас выглядели для меня огромной насмешкой и, может быть, вариацией какой-то кармы, прижала карточку к считывателю и приоткрыла створку, замерев от знакомого воркующего голоса:

— Любимая, чем сегодня ты хочешь заняться?

— Оу, сегодня у меня на тебя бешеные планы, — мурчит высокий женский голос, — такие масштабные, что я тебя сегодня никуда не отпущу. Помнишь тот костюмчик медсестры?

Соляной столб, вот кого я напоминала. К горлу подкатил уже привычный тошнотворный комок.

— Как же забыть, — шепчет неверный с придыханием. — Вот только остаться я не могу, жена может что-нибудь заподозрить.

— Ну, пупсик, — прям представляю, как профурсетка дует уточкой губы. — Ты сам говорил, как тебе надоела эта старперша, и в постельке она полный ноль, не думал с ней развестись? Ты же любишь меня, дорогой!

Закрываю глаза, гнев клокочет в груди. И не стыдно этой девице спать с чужим мужиком? О чём это я, у таких совесть пожизненно спит. Затаиваю дыхание, зачем-то жду ответа мужа, и он говорит, задумчиво так, будто смакует, а моё сердце разлетается вдребезги:

— Знаешь, а ты права. Она старая, пустая и в кошельке у неё ни гроша. Зачем она мне? У меня же есть ты.

Что ж. Я услышала достаточно и даже больше, чем рассчитывала. Аккуратно захлопнув дверь, спотыкаясь, побрела к выходу. Всё. Финиш. Конечная станция.

Весь путь в обратную сторону я молча смотрела в окно, где горящие фонари освещали темную ночь, и проезжающие машины ехали в свой пункт назначения. С нами поравнялось черное BMW. Интересно, управляет этой машиной чей-то неверный супруг, что, как и мой, летит на встречу со своей пассией? А, может, за рулем находится женщина, что мчится к мужу по наводке из слухов и интуиции, собираясь уличить его в постели с другой? Боже, теперь только такие ядовитые мысли меня и осаждают.

— Прибыли, дамочка. С вас шестьсот восемьдесят рублей, — говорит косматый таксист, включая в салоне яркий свет.

— Конечно, — провожу картой по терминалу и спокойно выхожу. — Всего доброго.

— Всего доброго.

Дома кладу ключи на комод в прихожей и замечаю белый довольно объемный конверт, недоуменно хмурюсь. Странно, точно помню, раньше тут его не было. С нехорошим предчувствием открываю и шокировано округляю глаза, мозг замыкает на строчке: «Развод».

Падаю на банкетку и вытягиваю ноги, из груди рвется смех.

Прекрасная картина вырисовывается. Я бы сказала: охренеть, какая шикарная.

Муж, который мне изменяет и не чувствует угрызений совести, да ещё и втайне подготавливает документы на развод в качестве сюрприза.

Сын, который со мной не общается и не желает меня видеть по какой-то непонятной чудо-причине, плюсом игнорирует звонки, и вот начинаю подозревать в этом деле торчащие уши неверного мужа. Теперь я совсем не удивлюсь, если он Миру гадости обо мне наговорил, чтобы охолодить ко мне сына.

Свекровь, которая считает меня объектом благотворительной помощи и смотрит сверху вниз.

И я, которая так наивно верила в какую-то любовь домашних ко мне, а по факту, осталась ни с чем. Двадцать пять лет…

По щекам слезы вперемешку с диким смехом.

— Эти предатели думают, что победили? — проговорила я вслух, икая, чуть сжала в руке договор, а затем, вытащив из стаканчика с канцелярией ручку, с мстительным удовольствием поставила свою подпись. — Так пусть теперь радуются, морды бессовестные. Аплодирую стоя.

Со злобной решительностью выдрала из шкафа чемодан, покидала всё попавшееся под руку, позаимствовала пару пачек купюр