Третья жена генерала – дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Тогда я останусь здесь с ней! — упрямо произнес генерал, сверкнув глазами.

— Это невозможно, — спорила я, понимая, что выпроводить его будет непросто. — Вы можете приехать утром. В девять утра мы открываемся для посещения. И вы можете приехать к девяти. Я вас пропущу. Если я буду на вызове, то вас пропустит дежурная. Я отдам распоряжения.

— Нет! — упрямо произнес генерал. — Я останусь здесь! Рядом с моей дочерью.

Шумно вздохнув, я попыталась взять себя в руки.

— Сколько мне нужно заплатить за вашу помощь? — спросил он.

Денежный вопрос всегда колол меня острой иголкой. Денег всегда не хватало. Но я следовала принципу, что медицинская помощь должна быть бесплатной и доступной всем.

— Мы не заглядываем в кошельки, прежде чем вытаскивать с того света. Мы бесплатные. Мы существуем на пожертвования, — произнесла я. «И на мои деньги», — подумала я, вспоминая свою ренту. — Если вы хотите помочь больнице, в коридоре стоит ящичек. О нем я вам уже говорила. Никаких денег я от вас не возьму.

— Бесплатная помощь? — удивленно спросил генерал. — Такого не бывает. Хорошо, сколько я должен заплатить за то, чтобы остаться здесь?

— Нисколько, — произнесла я. — У нас есть время для посещений! Другим больным нужен покой, поэтому я прошу вас…

— Нет, это я прошу вас! — резко перебил меня генерал. — Я искал ее несколько дней! Мы с ног сбились, когда она пропала! Мы прочесывали всю столицу и окрестности. И сейчас вы предлагаете мне просто встать и уйти? Нет!

Вот упрямец. Вот что мне с ним делать?

— У нас здесь не гостиница и не постоялый двор. Мы не можем предоставить вам все удобства для проживания, — произнесла я довольно категорично.

— Если нужно, я буду спать на полу, — решительно произнес генерал — отец. — Меня это не пугает!

Я пожала плечами. Мне и так предстояло дежурство. И еще одна бессонная ночь. Поэтому ругаться просто не было сил. Вот бы еще доктора сюда. Но никто не желает работать за скромное вознаграждение. Лекари в этом мире получают огромные деньги, поэтому быть частным врачом намного выгодней и престижней, чем работать у нас. Так что смены, видимо, я не дождусь.

— Я слишком устала, чтобы с вами спорить, — выдохнула я. — Спите где хотите. Мне пора на дежурство.

Я вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.

— Госпожа доктор! У нас вызов! — послышался взволнованный голос Аэлиты. Одной из бедных девушек, чья судьба разбилась, словно хрупкая хрустальная ваза о жестокую мораль общества. То, что это случилось не по любви, свидетельствовали следы на руках и жуткие синяки на теле. Так же сотрясение мозга явно не клеилось с романтикой. И пока бедняжка Аэлита приходила в себя в нашей палате, ее добрые родители стряхнули ее с фамильного древа, словно крошки с новой скатерти, заявив, что дочь с таким пятном на биографии им не нужна. Конечно, им было ее жаль. Матушка даже всплакнула разочек. Но дома ждали предложений очаровательные сестры, к которым резко иссякнет поток женихов, как только правда всплывет наружу.

— Куда едем? — дернулась я, чувствуя, как внутри все сжимается и мобилизуется в считанные секунды.

Глава 4

— На улице Фонтанов. Мужчина! Упал прямо на дороге! — выдохнула Аэлита.

— Кто на дежурстве из медсестер? — спросила я, понимая что одна носилки просто физически не подниму.

— Мила и Жанна! — тут же ответила Аэлита. — Карета уже ждет.

Я бросилась в свой кабинет, схватила саквояж, и побежала по коридору. За мной бежали две девушки в белых передниках. Одна из них была сиротой, которая упала в голодный обморок прямо на улице. Вторая была швеей, которую сбила карета.

— Трогай! На улицу Фонтанов! — крикнула я кучеру.

Кучер Томас тут же подстегнул лошадей, а мы на ходу заскочили в белоснежную карету с красным крестом.

За окном замелькали улицы. Мы неслись на бешеной скорости, а разноцветный кристалл, моя особая гордость, сверкал на нашей крыше, оповещая ночную темноту о том, что помощь уже спешит.

— Скорая! Скорая! — кричал кучер, звоня в колокольчик. — Расступись! Скорая! Куда прешь! Скорая!

Томас всегда жаловался, что ему приходится кричать на всю улицу и звонить в колокольчик. Но пока что я не придумала голосового оповещения. Некогда было. Но рано или поздно я додумаюсь и до него, освободив беднягу Тома от этой почетной обязанности.

«А горло — то у меня не казенное!», — ворчал Том, заставляя меня чувствовать себя виноватой.

В такие моменты на меня накатывали воспоминания о том мире, о той прежней жизни, в которую я больше, видимо, не вернусь.

Последнее, что я помнила — мигающий светофор, нетерпеливое ожидание, вой сирены и чемодан на коленях. А последнее, что я слышала — нецензурный крик водителя, который можно было перевести как: «Куда прешь, засранец! Не видишь, козлина, на вызов едем!», визг тормозов, истошный крик медсестры, чувство, словно меня бросает из стороны в сторону, скрежет металла, который закончился темнотой.

Очнулась я в месте незнакомом.

— Приехали! Улица Фонтанов! — крикнул кучер, вырывая меня из воспоминаний.

Мы вылетели из кареты, разгоняя толпу зевак. На брусчатке лежал мужчина со следами явного ножевого в области живота. Я склонилась к нему, проверяя пульс. Расстегнув чемоданчик я стала заливать рану зельем, видя как оно шипит и пенится, словно старая добрая перекись.

— Бинты! — приказала я, а девушки тут же подали мне моток бинтов.

Пока я бережно бинтовала, прижимая полотенце к кровоточащей ране, зевак становилось все больше.

— Вы как себя чувствуете? — спросила я, видя, как пострадавший мужчина с трудом открывает глаза. Он что-то пытался сказать, но тут же отключился, обдав меня порцией перегара.

— Есть здесь джентльмены? — спросила я, вытирая руки. — Кто поможет отнести его в карету?

Несколько мужчин вызвались помочь, а я была им благодарна до слез. Обычно пациентов несли мы. А тут вон как подфартило!

— Осторожней! — просила я, когда носилки укладывали в карету.

— Трогай! — крикнула я, видя как одна из сестричек зажимает рану полотенцем.

Мы влетели в ворота поместья, на фасаде которого красовался огромный красный крест. Нам навстречу уже бежали с каталкой, которую я заказала у мастера. У нас их было пока что три. На большее, извините, денег не хватило. Мы закатили пациента в операционную, которая некогда была моей прачечной.

Ножницы в руках медсестер кромсали нищую одежду, а я мыла руки и занималась раной.

— Готово, — выдохнула я, бросая окровавленную иголку с обрывком нитки в тазик. — Укрепляющее зелье. Три ложки через каждые два часа.