Вызов мне - Элла Франк

означало, что я видел, как Джексон зашёл в свой кабинет и сразу же достал телефон, чтобы написать групповое сообщение другим обо мне. Ну что ж, по крайней мере, он на время отпустил эту тему, и я мог просить только об этом. Было достаточно того, что в моём мозгу навсегда осталось изображение, как Саммер целовала Кирана, не говоря уже о том факте, что оно постоянно всплывало, как бы я ни пытался его забыть.

И боже, я пытался. Я не включал телефон, смотрел в самолёте ужасный бред по телевизору и принял снотворное, чтобы уснуть, как только приехал домой. Избегание было не самым зрелым способом со всем разобраться, но самосохранение было важнее.

К сожалению, я знал, что не смогу вечно держать телефон отключенным.

Я открыл ящик стола, куда раньше кинул свой телефон, и достал его, держа палец над кнопкой включения. Здесь не было выигрышной ситуации, потому что если Киран звонил, это будет болезненно, а если нет... Да, последнее, наверное, было бы хуже.

Понадобилось несколько секунд, чтобы телефон включился, и когда это произошло, стало приходить сообщение за сообщением, и да, некоторые из них были от Кирана.

Просто проверь их и покончи с этим, иначе будешь сидеть и гадать весь день.

Прежде чем смог себя отговорить, я открыл голосовое сообщение, которое он оставил, и как только услышал его голос, моё сердце сжалось.

«Привет, это Киран. Я в «Регенте», и мне говорят, что ты выехал. Я не совсем уверен, что происходит, так что позвони мне, когда получишь это».

Значит, он всё-таки приехал. Это было до или после того, как он сходил к Саммер?

На меня накатило чувство вины, пока я проверял его сообщения. Они были присланы до голосового, и он спрашивал, занят ли я ещё встречами, может ли он заехать в отель, и всё ли в порядке.

Отчасти я чувствовал себя придурком. Я был не из тех, кто кого-то игнорирует, особенно того, кто мне дорог. Но в этом и была проблема: Киран был мне дорог, и поэтому то, что я увидел на пожарной станции, причинило мне такую боль. В тот момент всё стало ясно, и я понял, как всё сложится. Он бы приехал, мы бы поругались, всё закончилось бы плохо, и так далее, и тому подобное.

Так что, на самом деле я бы только оттягивал неизбежное, если бы остался. По крайней мере, мой отъезд решил всё чисто, и через несколько дней он вообще забудет о моём существовании.

Я всхлипнул и проигнорировал жжение в глазах. Если я чем-то в себе и гордился, так это там, что я незабываемый, так что мне не очень нравилась мысль о том, что меня так легко стереть из жизни Кирана. Совсем не нравилась. Но это было необходимо.

Несколько сообщений пришло одновременно, от Лукаса, Шоу и Трента, и я посмотрел в сторону Джексона, который сидел за своим столом, и покачал головой. Он просто пожал плечами с улыбкой, которая говорила, что ему нисколько не жаль, что он запустил тревогу, из-за которой все на меня накинулись. Я провёл пальцем поперёк своей шеи, и Джексон ответил мне воздушным поцелуем.

Кому нужны враги с такими друзьями, как мои?

Глава 3

Киран

— Ты ужасно тихий, Кей Би. Что ты сделал, принял с утра очередное обезболивающее с апельсиновым соком? Мне придётся нести тебя на станцию на руках?

Я краем глаза посмотрел на Олсена и увидел, что он смотрит на меня. Мы только что остановились на светофоре и были где-то в трёх кварталах от станции. Я надеялся, что мы доедем прямиком от лофта до станции, чтобы не пришлось вести никаких разговоров, но не повезло. Казалось, боги сговорились против меня, потому что каждый светофор, к которому мы подъезжали, горел чёртовым ярким красным, и я чувствовал, как взгляд Олсена становится тяжелее с каждой остановкой.

— Нет, просто плечо сегодня болит чуть больше, вот и всё.

— Ну, это не шутки. Клянусь, я слышал, как оно щёлкнуло, хотя вокруг нас и рушилось здание. Я просто подумал, что таблетки сделали бы тебя чуть более сговорчивым. Ты топаешь по лофту как медведь с занозой в боку.

Я сгримасничал при напоминании о жгучей боли, которая сопровождала моё падение. Я знал, что со мной неприятно находится рядом с тех пор, как я проснулся сегодня утром. Но это не имело никакого отношения к большому синяку, который начинал расцветать на моём плече и спине, только к определённому мужчине, который меня игнорировал. Даже таблеткам не удавалось притупить жжение стыда и боль, которые оставила маленькая игра Баша в исчезновение. Я не был уверен, что что-нибудь притупит.

— Эй, с положительной стороны, — сказал Олсен, — по крайней мере, ты пересидишь следующие несколько недель под кондиционером. Приближаются самые жаркие деньки года. Если бы я не знал тебя так хорошо, как знаю, то мог бы подумать, что ты сделал это специально.

— К чёрту, — я покачал головой. — Нет ничего хуже, чем сидеть на заднице, когда остальная команда едет на вызов, и ты это знаешь.

— Именно. Поэтому я знаю, что тебе явно больно. Так что если тебе что-нибудь понадобится, попроси, ладно?

Если только Олсен не мог заставить кое-кого позвонить мне или, не знаю, написать ответ и сказать, какого чёрта он решил взять и исчезнуть к чёрту без следа, он мало что мог сделать.

Когда мы остановились у пожарной станции, я сказал Олсену, что мне нужно сходить к шефу и заполнить документы. Но на самом деле мне просто не хотелось сталкиваться со всеми вопросами, которые парни будут задавать мне сегодня утром.

Я был не в компанейском настроении. Так что, наверное, было к лучшему, что следующие кто знает сколько дней я буду занят бумажной работой. Так я мог запереться в собственном кабинете и вариться в уединении.

Я до сих пор не мог поверить в то, как всё испортилось с Башем, и не только в буквальном смысле. Я был доволен жизнью, своей жизнью, пока в ней не появился Себастиан Вогель. Теперь я остался с сомнениями насчёт всего, чёрт возьми.

Почему он уехал?

Я сделал что-то не так?

Мне теперь нравятся парни?

Я так усиленно думал, что было удивительно, что я мог ставить одну ногу перед другой, и чем больше я об этом думал, тем больше мучился. Не было ничего хуже, чем неотвеченные вопросы, и так как