Бриллианты на свадьбу бывшей - Виктория Радецкая

Подружка невесты (ну вы уже поняли — чтобы абстрагироваться от Полинки).

Бабушка невесты с собакой (продолжаем абстрагироваться).

Мать жениха (от нее просто абстрагироваться — они с мужем приехали в пятницу и целыми днями лежат у бассейна).

Отец жениха (ага, лежит у бассейна).

Бабушка жениха (тут и абстрагироваться не нужно — я сегодня увидела Елену Сергеевну второй раз в жизни).

Остальные приедут позже. Но у нас вечером, тем не менее, приветственный коктейль, чтобы тусовка потусила вместе и типа сблизилась.

Переодеваюсь в коктейльное платье — лимонного цвета на тонких бретельках. На ногах — белые босоножки на шпильках. На голове, как обычно, рыжие вьющиеся волосы, с которыми я ничего никогда не делаю — бесполезно.

В баре уже накрыт фуршет — легкие закуски, вина, коктейли. Парню за барной стойкой заплатили нормально, и он закрыл дверь с улицы. По большому счету, мы могли при любом раскладе никого не пускать. Он это понимает. Друзья хозяйки — святое дело.

— Дашуля! — восклицает мама. — Мы тебя заждались.

Чего они меня заждались, если начало в девять, после ужина. А сейчас без пятнадцати. Но спорить бесполезно. На самом деле, все на месте: старшее поколение не то что не опаздывает — оно приходит заранее.

Нет только Полины. Она-то придет, как положено, — минут на пятнадцать позже, минимум. Ей здесь вообще особо делать нечего. Мужиков помоложе нет, если только бармен. Но на таких Поля не разменивается.

— Мы с бабушкой как раз делимся воспоминаниями о твоем детстве, — мама сладко улыбается, прекрасно зная, как я эти воспоминания в их исполнении не люблю.

Бабушка с чихуахуа, переодетой в золотистый кобмез (мы с ней немного с одном стиле), уселась рядом с отцом Антона. По иронии судьбы Глеб Анатольевич младше бабушки всего на пять лет. И она напропалую с ним кокетничает. Пользуется тем, что жена Глеба Анатольевича отсечена от мужа моей мамой.

Чихуахуа смотрит злобно, как и положено страшненькой подружке.

— В общем, вы познакомились и все нормально, — оцениваю я обстановку. — Как ужин? Ничего?

— Деточка, я плохо слышу! — сообщает бабушка Антона. — Говори погромче.

— КАК УЖИН? — ору я.

Чихуахуа заливается лаем. У бармена что-то падает.

— А, ужин! Вкусно. Но мне нельзя такое.

Если ей нельзя такое, то получается она осталась голодной. Но тогда откуда она знает, что было вкусно? И почему бодро пьет Кровавую Мэри, не менее бодро закусывая картошкой фри?

— Дашуль, нормальный ужин, но могло бы быть и лучше, — это уже мама. — Ты на свадебный банкет закажи у кого-нибудь другого.

— Да, мам, на свадебный, понятно, будет кто-то другой. Если мы этого другого будем заказывать ежедневно, то разоримся.

— Денег на свадьбу не хватает? Вы бы нас попросили, — вступает мама Антона.

Ей шестьдесят пять, насколько я помню. Никогда не работала.

— Хватает, что вы! — машет рукой моя мама. — Дочка шутит.

Не, я не шучу. Но спорить не собираюсь. Папа хотел им пыль в глаза пускать, вот мы дружно и пускаем.

Я иду к бармену.

— Мне Лонг-Айленд наболтайте. Только настоящий. С нормальными пропорциями.

С бокалом возвращаюсь к столу. Там бабушка в процессе рассказывания про то, как меня приучали к горшку. Вот поэтому я и не люблю их с мамой воспоминания — они всегда носят слишком интимный характер.

Я автоматически беру из тарелки Елены Сергеевны картофелину.

— Кушай, деточка, кушай. Ты очень худенькая. Чтобы выносить ребенка, надо чуть поправиться.

Боже! Хочется ответить бабушке Антона, но я сдерживаюсь.

Боковым зрением вижу, что дверь в бар со стороны отеля открывается. Наверное, Полина. Остальные уже здесь.

— Добрый вечер!

В бар заходит Макс! Какого черта его принесло! Тем более, на двери табличка «Спецобслуживание».

— Я вам не помешаю, если присоединюсь?

«Помешаешь!» — хочу крикнуть я. Но мама уже воркует:

— Что ты, Максик! Нет, конечно, — и продолжает к моему ужасу, громко обращаясь к остальным: — Это бывший Дашули.

— Бывший? — даже Елена Сергеевна услышала. — Она была замужем?

Глава 3

— Нет, я не была замужем!

— Чего ты так кричишь? Не нервничай, — с упреком говорит мама.

— Я не нервничаю. Елена Сергеевна плохо слышит.

Чихуахуа лает. У бармена снова что-то падает.

— Я ее бывший друг, — Макс наклоняется к бабушке Антона. — Ошибка молодости.

— А, поняла, — та кивает. — Принеси, дружок, мне еще коктейля.

— Вам опять Кровавой Мэри или что-то другое?

— Да-да, — кивает Елена Сергеевна, явно не услышав вторую часть фразы, так как Макс уже выпрямился и не говорил ей прямо в ухо.

— Максик, подержи собачку, будь добр, — это уже моя бабуля. Она встала и сует чихуахуа, продолжающую смотреть недобро, Максу. — Я наберу себе закусок.

И вот он — в этом весь Макс. Потому его все и обожают. Он на вид безотказен и безумно вежлив. Он ведет себя идеально. С кем угодно, только не со мной.

С собачкой подмышкой Макс идет к барной стойке, заказывает коктейль и бутылку шампанского. Слышу, что за шампанское просит записать на его номер. Благородный, блин, аж тошнит.

Бармен несет нам заказанное на подносе.

— Рекомендую. Отличное шампанское. Я лично выбирал. Просил, чтобы всегда было в наличии. Кто-нибудь желает?

Народ тает на глазах. Как то мороженое на солнцепеке. Но мама Антона приготовила ложечку дегтя:

— Какой приятный мужчина. Что ж вы расстались? Из-за Антона? Дарья убежала к другому?

— Нет, что вы! Вина полностью на моей стороне. Я не так идеален, как кажется.

Максу никто не верит, и все ласково улыбаются: мол, понимаем, благородство и все такое. Хотя мои мама и бабушка прекрасно знают, что он говорит чистую правду.

Мне хочется выставить Макса за дверь. Зачем он приперся? Планирует испортить мне предсвадебную неделю? Я, в общем-то, так и предполагала. Разве Макс сможет тихо сидеть в своей башне, как та царевна в ожидании принца.

В мои уши снова врывается разговор за столом. Макс травит байки. Все смеются, позабыв про меня.

На выручку приходит Полина. Она заходит в бар очень вовремя. Я иду к ней навстречу.

— Полина, пошли отсюда. Возьмем выпить и закусить в номер.

— Что-то случилось? — сегодня это вопрос дня.

— Макса нелегкая принесла. Развлекает родственничков.

— О-ля-ля! Я тебя понимаю. Удаляемся. Я совершенно не буду переживать от того, что с ними не посидела.

Я подхожу к бару и перечисляю бармену, что надо прислать ко мне в номер.

Мне кажется, наш уход прошел незамеченным. В номере мы располагаемся в гостиной.

— Полина, он мне тут все