Ведьма на стриме. Средневековый расклад - Анетта Невская

с уха небольшую золотую сережку, украшенную фианитами. Не такая уж ценность, тем более что сейчас для Маши было гораздо важнее не умереть с голоду и как-то пристроиться среди местных.

В запасе у нее оставалась вторая сережка, тонкая цепочка с подвеской и простое колечко на большом пальце. Все это она предусмотрительно припрятала в карман джинсов, чтобы не стать добычей грабителей.

Если ей понадобится, то она продаст все свои богатства. Главное, выжить и понять, как вернуться в свой мир, а побрякушки — это ерунда.

Глаза женщины загорелись при виде небольшой драгоценной вещицы, и она с радостью распахнула дверь, впустив Марию внутрь.

В этой избе обстановка оказалась намного лучше, чем то, что она видела у деда через мутное стекло. По крайней мере, здесь было больше света и гораздо чище.

По всей видимости, женщина заканчивала готовить еду и ждала к обеду кого — то из семьи. Может, одного или двух сорванцов, которые гоняли подобие мяча у ворот.

Маше досталась тарелка свежеприготовленного наваристого супа с овощами и крупой, краюха хлеба и небольшая хрустящая луковица.

Что ж, не фуа — гра, конечно, но Мария набросилась на еду, словно не ела несколько дней. То ли она действительно устала, шатаясь по окрестностям, то ли сказывалось нервное напряжение. Но тарелка супа исчезла за пару минут.

Женщина, покачав головой, поставила перед Машей большую кружку с травяным отваром и отрезала еще хлеба, намазав сверху подобием яблочного джема.

Даже десерт подали. Маша с удовольствием откусила большой кусок бутерброда и запила ароматным напитком. На душе стало гораздо легче и даже веселее.

Мария откинулась на спинку деревянного стула и с благодарностью посмотрела на хозяйку.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила она женщину и протянула серьгу, которая тут же исчезла в кармане фартука. Показав на свои изодранные носки, Маша попросила: — Мне бы еще крепкую обувь и обычную одежду, в которой удобно путешествовать.

Женщина кивнула и исчезла в глубине дома. Она вернулась через несколько минут, неся с собой ворох вещей. Но к сожалению, принесенные вещи не подошли по размеру, так как хозяйка дома, в отличие от Маши, была крупная и полноватая. Единственное, что Мария смогла приспособить на свою худощавую фигуру, так это простую клиновидную юбку. Ботинки и курточку взяли у сыновей хозяйки.

Надев все это на себя, Мария почувствовала себя то ли монашкой, то ли амишем, которые любят подобную одежду. Но ничего не оставалось, как поблагодарить добрую женщину. Добрая она была, конечно, благодаря кусочку золота, но все же подошла к выполнению своей части уговора с душой. Или же золото здесь стоило намного, намного больше, чем куча тряпок и старые ботинки. В придачу ко всему, хозяйка вынесла старую холщовую сумку, похожую на советскую авоську. Она наполнила ее хлебом и яблоками.

— Вы не подскажите, когда мимо деревни проезжают торговые обозы? — спросила Маша женщину, уже стоя на пороге дома.

— Дважды в день: утром и вечером. Если поторопишься, успеешь как раз на вечерний, — ответила та.

Маша, закинув авоську на плечо, в сотый раз поблагодарила добрую хозяйку и отправилась на дорогу напрямик через поле, чтобы не упустить обоз с торговцами.

Ждать пришлось не слишком долго. Спустя час вдали появилась телега, груженная товаром. Маша, как только торговцы подъехали ближе, показала одному из них, держа на вытянутой ладони, крошечную подвеску со своей цепочки.

— Дашь сдачу, — грозно проговорила она, словно хорошо знала стоимость вещицы. После того, как торговец, соглашаясь, кивнул, она забралась на задок крепкой повозки. Пусть предстоял долгий, поэтому Маша устроилась поудобнее, чтобы не отсидеть пятую точку.

Спустя часа четыре, она, скрючившись, еле слезла с телеги, чтобы немного размять ноги и сходить в туалет. Дело шло к закату, и небо приобрело красноватый оттенок, окрасившись последними лучами. Торговцы торопились до полуночи выехать из леса на открытую местность, чтобы без риска для жизни добраться до города.

Как объяснил купец, всякая нечисть, вроде вурдалаков, промышляла и вечером, но время после полуночи и до рассвета было особенно опасным.

Мария еще понятия не имела, как вся эта дрянь выглядит и существует ли на самом деле. Она допускала, что малообразованные люди, живущие в средневековье, могли быть чересчур суеверными, и нечисть существовала только в их воображении. Но Маше не хотелось проверять все это на себе, поэтому она послушно выполняла все, что говорили торговцы, не задерживая телегу ни на секунду.

Любоваться на окрестности не было смысла, так как повозка двигалась по лесной дороге, и пейзаж в течение нескольких часов не менялся. Поужинав куском хлеба с яблоком, Маша не заметила, как задремала, положив голову на мешок с товаром.

Она сама не поняла, что ее разбудило. То ли стало слишком тихо: так тихо, что даже телега перестала скрипеть колесами. То ли проснулась от того, что тело обдало холодом и кожа покрылась мурашками. Открыв глаза, Маша поняла, что происходит нечто странное.

Обернувшись на торговцев, она поймала их встревоженные взгляды. Один из купцов поднес палец ко рту, дав знак, что сейчас нужно помалкивать.

Мария беспокойно огляделась, пытаясь понять в чем дело. Вокруг царила лишь темнота да стояли вдоль дороги высокие сосны, охраняющие путников, словно древние стражи — великаны.

Присмотревшись, она увидела то, что должно существовать только в старых фильмах ужасов, а никак не бродить совсем недалеко от нее. Это нечто было похоже на тени, скрывающиеся во мраке чащи.

Они перемещались от дерева к дереву, наблюдая горящими красными глазами за телегой. Маше казалось, что все эти светящиеся в ночи угольки смотрят именно на нее и ни на кого больше.

Тени ждали, обходя телегу со всех сторон, словно собирались поохотиться, но отчего-то медлили. Они кружили, как стая голодных акул. В тусклом свете луны поблескивали их жуткие челюсти с кривыми острыми зубами.

Твари перебирали худыми длинными конечностями, ловко залезая на гладкие стволы деревьев, чтобы продолжить свое наблюдение сверху. Они не издавали ни звука, лишь шелест сосновых игл и горящие глаза выдавали их присутствие.

Маша, закрыв рот ладонью, еле сдерживалась, чтобы не завопить. Она вся оцепенела, будто ее настиг сонный паралич, который не дает двигаться, а только позволяет наблюдать, как к тебе движется твой самый страшный кошмар.

Телега продолжала движение. Люди, не зажигая огней, ехали в полном молчании, и даже лошади, словно дрессированные, глухо постукивали копытами, на которые торговцы намотали войлок.

Конечно, у купцов это была далеко не первая, и, если повезет, не последняя поездка по проторенной дороге, идущей в