Одарена, особо опасна и в розыске - Нинель Мягкова

Продолжая удерживать тело на весу, свободной рукой пошарила в кофре. Осторожно, чтобы не брякнуть ничем!

Нашла нужный инструмент и поняла, что для его использования мне потребуется звуковое прикрытие. Или внезапный шум. Только как его организовать?

Не успела подумать, как наверху, в брошенной мною нараспашку соседской квартире раздались вопли. Похоже, сосед обнаружил взлом.

Времени оставалось критически мало. Вот-вот он выглянет на улицу и сразу увидит меня, красиво висящую спелой гроздью на трубе.

Пока новичок-полицейский прислушивается к ругани, резко ударяю зажатым в кулаке предметом по стене. От удара выскакивают два лезвия. Одно впивается в спайку между кирпичами, другое отлетает по инерции и вонзается в противоположную стену, чуть выше второго этажа.

Подтягиваюсь. Веревка скрипит, изо рта невольно вырывается вздох.

Замираю в неудобной позе, с ужасом глядя вниз.

Но новобранцу не до того. Он открыл дверь и сунул голову внутрь, явно жалея, что не участвует в бурной разборке. Похоже, вместо того чтобы искать меня, сосед сразу пошел жаловаться и угодил в руки полицейских.

Идти по канату, натянутому под углом, еще и в юбке — не самая удачная затея. Но бывало в моей жизни и поинтереснее. Обувь не скользит, бечева смазана специальным составом, напоминающим тягучий клей, но не оставляющим следов на подошве.

В пять шагов пересекаю улицу, поддеваю оконную раму — замка считай нет, обычный язычок, хозяева явно понадеялись на высоту расположения — и проваливаюсь внутрь чужого жилища. Снова.

Рывок напоследок — и веревка собирается внутрь приборчика, стремительно наматываясь на невидимую снаружи катушку.

Никакой магии, чистая механика!

Наверняка у тех, кто сейчас шарит по пентхаусу, вовсю работают детекторы. Стоит активировать артефакт, все встрепенутся и бросятся проверять. Зачем мне лишнее внимание? Вообще незачем.

Оглядываюсь, прислушиваюсь. Вроде бы никого, кроме кота, свернувшегося черным клубочком в кресле. При виде меня он приоткрывает один глаз, флегматично дергает ухом и засыпает обратно.

Охранничек.

Взгляд перетекает на полки. Снимки, грамоты, кубки. Непростой здесь человек живет. Зато я знаю теперь, к кому попала в нечаянные гости. И у меня как раз заготовлен подходящий костюмчик!

Мой кофр за прошедшие годы претерпел некоторые доработки.

Во-первых, он стал существенно меньше и теперь умещался у меня под мышкой. С трудом, но при большом желании притворялся обыкновенной дамской сумочкой.

А во-вторых, ассортимент содержимого изменился. Раньше там — каюсь, грешна — можно было найти как глушилки, так и оружие. На всякий случай! Сейчас же в пространственных карманах преобладала маскировка.

Родной набор отмычек, проверенный временем, также лежал в футляре на самом верху. Но он мне пока что не нужен. Шпилькой справлюсь.

Поспешно стянув юбку, я выудила плотный рулон с запасной одеждой. В отдельном кармашке нащупала шляпу. Вытащила, поморщилась — не тот цвет — засунула обратно и выудила другую. Ага, подойдет.

Когда я завершала макияж легкими штрихами перед зеркалом в прихожей, с кресла изволил подняться кот. Оглядел меня, выразил одобрение негромким урчанием и потерся о ноги, добавляя шерсти образу.

— Вот теперь порядок, — я благодарно почесала пушистую щечку. — Спасибо, приятель.

И бодро постукивая экспроприированной в последний момент тростью по ступенькам, поспешила вниз.

Не обеднеет хозяин квартирки, я ему пару ассигнаций оставила в качестве извинения. Палка была увесистой, хорошо сбалансированной, ручка легла в ладонь как влитая. Если что, отбиваться сгодится.

Пока спустилась, окончательно вошла в образ. Старичка в старомодном костюме я видела рядом с домом регулярно, мы иногда даже здоровались у прилавка ближайшей бакалеи. Неизменная шляпа, торчащие из-под нее неряшливые седые бакенбарды и бородка клинышком довершали образ. Кофр спрятался в сумке на колесиках, которую я нашла на кухне. Клетчатая хозяйственная тарантайка выглядела достаточно потрепанной, чтобы не вызывать желания в нее заглянуть. Я еще придавила ее слегка, чтобы создать иллюзию пустоты внутри.

Сложнее всего было сымитировать обвисшую сморщенную кожу. Точнее, сделать это убедительно. У меня имелся желеобразный состав, застывавший на лице как мгновенная маска, но его надо было нанести так, чтобы создать убедительный рельеф, а не шрамы от ожогов. Ну и пара штрихов — тут родинка, там бородавка, здесь пигментация россыпью. Благо память на лица у меня превосходная.

Получилось неплохо. Если не начнут ковырять и присматриваться к глазам — не отличить. Линзы успешно скрывают мой истинный цвет, из-за них же постоянно набегают слезы — как у стариков бывает. Вот только мешают они — сил нет. Ненавижу их носить, но что поделать, вдруг кого знакомого встречу? Старик, насколько мне известно, раскланивается с половиной района. Будет странно, если вдруг начнет всех игнорить и отворачиваться.

А странности привлекают внимание.

Удары тростью зазвучали звонче — я ступила на мостовую.

Меня тут же остановили, вежливо, но непреклонно.

— Вы куда? — строго вопросил один из полицейских.

Я про себя только успевала возносить благодарность небесам, что на задержание послали местные органы власти, а не профессиональных ловцов. Что это — небрежность, презрение к «бабе» или недосмотр, но повезло мне по-крупному.

Будь на месте стража порядка любой из натасканных мною же старшекурсников или выпускник, прошедший семинар, меня уже давно просканировали бы на предмет отпечатка ауры. Он у всех уникален, и подделать его сложно. Изменить, исказить — запросто, что я сейчас и делаю. На шее амулет, меняющий характер силы и не позволяющий засечь. Но вот притвориться полноценно дедом я не могу. Если полезут в общеимперскую базу, да сопоставят…

Но местным дозорным не хотелось возиться со сложной техникой и бюрократией.

— Это мистер Шефферд, я его знаю. Живет в этом доме. Связей с подозреваемой не имеет, — вмешался краснощекий молодой полицейский и даже военное приветствие изобразил.

Пришлось повторить. Вроде не перепутала — меня пропустили без дальнейших вопросов.

Сложнее всего было сдержаться и не припустить по пустой, перекрытой с двух сторон улице. Спину буравил десяток настороженных взглядов, и приходилось старательно горбиться, шаркать, волоча за собой громыхающую по мостовой тележку, и то и дело поправлять шляпу суетливым движением, подсмотренным у старикана в одной из очередей.

Наконец зона отчуждения осталась позади, меня пропустил второй заслон, я свернула за угол и лицом к лицу столкнулась с прототипом.

Мистер Шефферд застыл как вкопанный. Трость в его руке поменяла положение, превращаясь в мгновение ока из подспорья в оружие. В основании сверкнуло лезвие.

Ого, какая прелесть. Недооценила я старичка, однако.

Не из засланных ли он ловцов?

Помнится, в