Эльфийка-травница для дракона-циника - Лиззи Голден

Сайрен очень надеется, что это так.

Шесть лет назад

Сайрену двадцать. Первый курс престижной магической Академии, куда его устроил дядя и посодействовал тому, чтобы его определили на факультет травничества, в то время как Сайрен спал и видел себя сильным воином, мощным драконом, дерущимся на гладиаторской арене или, на худой конец, состоящим в королевской армии.

До этого он мыкался по пансионам, изо всех сил готовился для поступления на факультет боевых искусств и неизменно возвращался домой на Рождество и летние каникулы.

Но в этот год что-то произошло. Дядя выглядел испуганным, раздражался по поводу и без повода и… к сожалению, впервые обратил пристальное внимание на племянника.

Лучше бы он этого не делал.

Несколько писем, увесистый мешочек золота ― и вот, Сайрен в Академии. На факультете, куда его определили не специалисты, принимающие новых адептов, а дядя, который решил: Сайрен будет травником. Разбираться в растениях, мелко их нарезать, варить отвары и снадобья, соблюдая точные пропорции, не дыша над котлом и держа двумя пальцами пробирки, чтобы ненароком не раздавить мощной хваткой…

Согласия у него никто не спрашивал. Просто решили все за него, а он что мог? Ни денег, ни связей, ни богатеньких родственников, кроме дяди Нортиса, который на старости лет решил поиздеваться над ним всласть. А точнее ― поэкспериментировать с его драконьей природой, добавив туда щепотку мяты, розмарина и лаванды, чтобы посмотреть, что будет.

Сайрен сидит на первой лекции с таким видом, будто его заставили нюхать тухлые яйца. Профессор ботаники и основ травничества, эльф Лаэрин, — живое олицетворение всего, что Сайрен презирает. Спокойный, улыбчивый, говорящий о «гармонии с природой» и «языке деревьев». Невыносимо. Просто невыносимо.

— Сегодня мы разберем принцип «Непротивления силе», — раздается мелодичный голос Лаэрина. — На примере скромного растения — путаницы стелющейся.

Профессор поднимает горшок с невзрачной лианой, чтобы всем было видно.

— Ее стебли гибки и хрупки. Попробуйте сломать их грубой силой — и у вас ничего не выйдет. Но если вы проявите терпение и поймете ее природу…

Сайрен не выдерживает. Еще немного ― и он взорвется. Громко, на всю аудиторию, он выдает:

— И это мы должны считать магией? Жалкие плети для ленивых садоводов? Настоящая сила — в том, чтобы сокрушать, а не ползать у всех под ногами!

В аудитории повисает напряженная тишина. Все смотрят то на него, то на профессора, явно ожидая чего-то интересного.

Лаэрин не морщится, не орет, не ставит нолей и даже не выгоняет Сайрена из кабинета, хотя это все было бы уместно. Он лишь улыбается — той самой снисходительной, спокойной улыбкой, которая выводит из себя еще больше, чем откровенная неприязнь.

— Благодарю за столь… наглядный пример непросветленного сознания, адепт Адрастин, — говорит он без единой нотки раздражения. — Именно так и выглядит грубая сила, лишенная мудрости. Но раз уж вы так рветесь к демонстрации своего интеллекта, станьте, пожалуйста, на пару минут моим помощником.

Сайрен, польщенный вызовом, с презрительной усмешкой выходит к кафедре. «Сейчас я покажу этому травнику его место».

— Ваша задача проста, — говорит Лаэрин. — Удержите этот цветок в руке. Всего лишь не дайте ему упасть на пол.

Он протягивает Сайрену один-единственный идеально белый цветок путаницы.

Сайрен тут же хватает его. Это насмешка? Сейчас он сожмет его в кулаке — и от него мокрого места не останется!

Но едва его пальцы смыкаются вокруг стебля, происходит нечто.

Из цветка мгновенно выстреливают тончайшие, невероятно прочные усики. Они обвивают его пальцы, запястье, всю руку с пугающей скоростью. Сайрен пытается дернуться, но лиана еще туже охватывает его, не царапая, но сковывая так, что ни один мускул не может двинуться. Он пытается освободиться другой рукой, но ее постигает та же участь: лианы продолжают расти и обвивать его. Он хочет использовать магию, но не может сконцентрироваться — растение уже добралось до шеи и вот-вот задушит…

Через секунду он стоит, весь опутанный гибкими, но невероятно прочными плетями, торчащими из крошечного цветка в его руке. А еще через пару секунд, кажется, не сможет дышать, из-за чего его охватывает паника. Он в ловушке и совершенно беспомощен.

— Вот вам и «жалкие плети», — по-прежнему спокойно говорит Лаэрин, обращаясь к аудитории. — Путаница не сопротивляется. Она принимает вашу силу, агрессию и использует против вас самих. Ее сила — в податливости. Мудрость, которую некоторые, — его взгляд скользит Сайрену, — видимо, никогда не постигнут.

Он щелкает пальцами. Лиана мгновенно рассыпается в прах. Сайрен, тяжело дыша, возвращается на место и еще долго не может прийти в себя.

С этого дня Лаэрин ведет себя так, будто Сайрена не существует. На его редкие вынужденные вопросы он лишь обращается к группе: «Кто-нибудь может пояснить господину Адрастину?» Он никогда не упрекает его, не выгоняет с лекций. Он не задирает его, не выводит на эмоции, чтобы Сайрен превратился в дракона ― как это делают гоблины с факультета алхимии, чтобы потом всем скопом наброситься на него и хвастаться, что победили самого дракона. Эльф просто игнорирует его и смотрит, как на пустое место. Как на ничтожество, не заслуживающее даже капли его гнева.

Это мучит Сайрена в тысячу раз сильнее, чем любое открытое презрение, и напоминает ему каждый день, что он был побежден одним-единственным цветком.

А это означает, что его сила, мощь, способность превращаться в дракона, боевые навыки ― все то, чем он так гордился, могут легко пасть под воздействием чего-то мягкого, нежного и, на первый взгляд, очень и очень слабого.

4 глава

Сейчас

Сайрен меньше всего хочет вспоминать о прошлом, о своей шестилетней учебе в Академии далеко за пределами родного королевства, которая закончилась буквально пару недель назад, после четырехмесячной практики в одной из лечебниц, но коварные мысли захватывают его в плен, как тот же белый цветок путаницы.

Бесполезные годы, полные унижений. Холодные вежливые эльфы, закатывающие глаза за его спиной и считающие его за пустышку. Открытые презрительные взгляды драконов и дракониц, учащихся на боевом или ментальном факультетах ― достойных их рода. Коварные, сводящие с