Пойманы с поличным - Дафни Эллиот

И тут снова зазвонил телефон.

— Ты уже приехал? — без всяких приветствий спросила мама.

— Я только что приехал. Как ты вообще узнала?

Она рассмеялась. Моя мама всегда смеялась, несмотря на всё дерьмо, которое ей пришлось пережить. И даже при моём настроении этот звук немного меня успокоил. Чёрт, как же давно я не слышал этот смех вживую.

— Оуэн Эбер. Ты же сто лет дома не был. Мне уже двое написали, что видели тебя на заправке Pump and Sip в Хартсборо. По их словам, ты заправлял свою иномарку и в девять утра покупал алкоголь.

Господи. Даже банку пива в этом городе нельзя купить, чтобы мама не узнала. Или чтобы кто-нибудь не прокомментировал мою машину.

— Мне тридцать восемь, мама.

— Достаточно взрослый, чтобы купить шесть банок Allagash, да. Но не рановато ли? И к тому же вторник.

Я опустил голову и покачал ею. Чёрт, местная шпионская сеть даже марку пива засекла.

— Я ещё купил вяленую говядину, M&M's с арахисовой пастой и зубную нить. Источники упомянули это в своих отчётах?

— Ну, хоть пиво местное взял. Если бы ты вышел оттуда с Sam Adams, я бы из дома не смогла выйти.

— Я тебя люблю, мама.

— А я по тебе скучала, остряк хренов.

— Мама, — я резко вскинул голову, удивлённый. Моя мама редко ругалась.

— Да ладно, — сказала она, и я почти увидел, как она отмахивается рукой. — Всё нормально. Я теперь живу в гармонии с собой. Читал что-нибудь из Брене Браун? Я тебе дам пару книжек, пока ты тут. Она тебе жизнь изменит, Оуэн.

— У меня нет времени на чтение для души. Я собираюсь работать удалённо на полную ставку и параллельно заниматься продажей бизнеса. — Не говоря уже о том, что всё это самосовершенствование — не по моей части.

— И ещё возиться с шефом Соузой, — съязвила она.

У меня сжался живот. Я остановился в нескольких метрах от входа.

— Откуда ты знаешь?

Она снова рассмеялась — легко, непринуждённо, и это снова немного меня успокоило, несмотря на обстоятельства.

— Я так рада, что ты здесь. Твоим братьям ты нужен. Ты придёшь сегодня на ужин? У тебя уже есть шесть банок пива, с собой принесёшь.

Я тяжело вздохнул.

— Мне нужно обустроиться и понять, как тут всё будет работать. Я по уши в работе по Hebert Timber и по своей основной.

Она протянула задумчивое «угу» с ноткой разочарования.

— Наверное, я узнаю, когда полиция уедет. Как только это произойдёт — заеду, привезу тебе что-нибудь.

И вот по этой причине, дамы и господа, я не люблю маленькие города. Развиваться в них невозможно. Любая детская глупость будет преследовать тебя всю жизнь, а люди будут судить тебя по поступкам твоих родителей.

В этом городе я был просто вторым сыном Митча Эбера. И точка.

Я здесь не человек. Я — архетип. Умный брат Эбер. Не самый высокий, не самый спортивный, не тот, кто хотел управлять семейным делом. Каждому из нас при рождении присвоили роль.

Я всегда бунтовал против этих рамок. Даже в детстве этот город казался мне слишком тесным, слишком провинциальным. Я мечтал о широких улицах, о том, чтобы был выбор, куда пойти поесть или что купить, и — о блаженной анонимности.

Когда мама попрощалась, я убрал телефон в карман и огляделся.

Я никогда прежде не заходил в это здание. Переступая порог, я чувствовал себя так, будто предаю всё, что для меня важно, саму свою ценность как личности.

Когда я был ребёнком, штаб-квартира Hebert Timber находилась в старом кирпичном здании на окраине города. Столы стояли вразнобой, у дедушки на столе всегда стояла миска с конфетами. Сзади был ангар, переоборудованный под мастерскую, и огромная парковка для грузовиков и техники.

Выглядело это не шикарно, но именно там я провёл детство, бегая с братьями, устраивая шалости, карабкаясь на технику. Все мои тёплые воспоминания о бизнесе связаны с тем местом.

Лет десять назад отец построил себе новую штаб-квартиру. Вместо того чтобы просто возвести здание, он построил целый комплекс. Несколько зданий, новейшие помещения, включая небольшой ангар и взлётную полосу.

Офисное здание — современное монструозное недоразумение — выглядело совершенно неуместно на фоне деревенского Мэна.

Я заставил себя войти, и, пересекая роскошное фойе, осмотрелся. Интерьер был вычурным, тёмным и давящим. Я невольно хмыкнул, представляя, как отец нанимает дорогостоящего дизайнера из Портленда или Бангора и говорит, что хочет «что-то вроде шикарной юридической фирмы в аду».

Ублюдок.

Деньги, которые он слил на это нелепое сооружение, куда полезнее было бы вложить в городскую библиотеку, школу — да хоть в обновление дорожного знака на въезде в Лавелл, который уже весь выцвел и потрескался.

Но нет, эго отца требовало кампуса. Если потенциальные покупатели не захотят это здание, то его никто не купит. В этой части штата нет ни одной компании, которой бы понадобилось нечто подобное. Особенно такое, что торчит, как бельмо на глазу. И использовать его под что-то другое тоже вряд ли получится.

— Слава богу, ты приехал, — сказал Гас, направляясь ко мне. Он был как ходячая кирпичная стена: тёмно-синяя клетчатая рубашка, джинсы, ботинки. Один и тот же образ с самой школы. Борода у него была густая и дикая, волосы длинноватые, завивались из-под серой шерстяной шапки.

Он обнял меня и хлопнул по спине своей лопатой. В тот момент я снова почувствовал себя щуплым мальчишкой.

И абсолютно неготовым ко всему, что на меня навалилось.

— Рад тебя видеть. Пойдём наверх, поулыбаемся полиции, а потом за работу, а?

Мы поднялись на этаж, где был его кабинет, и пошли по длинному стерильному коридору.

— Тут бардак, — сказал он. — Но я в тебя верю.

Я шёл в ногу с его широкими шагами мимо кабинетов руководства. С трудом сдерживался, чтобы не замедлиться, заметив чёрно-белые фотографии на стенах. Это была единственная вещь, которую они здесь сделали правильно. По мере того как мы продвигались, передо мной возникали лица Эберов — поколение за поколением. Вырубка леса, брёвна на цепях и лошади, сплав дерева по реке.

Ностальгия, нахлынувшая от этих фото, быстро сменилась волной злости. Всё это наследие — в прошлом. Рабочие места исчезли, людей вынудили уехать. Всё потому, что мой тупой отец оказался жадным до безумия. Мне никогда не был интересен семейный бизнес, но я понимал, насколько он важен для нашей семьи и этого города.

Мы прошли мимо нескольких пустых офисов, некоторые выглядели так, будто их