Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

Но я заметила, что немецкий «высушивает» голос, а значит мне надо будет прикладывать гораздо меньше усилий, чтобы им модулировать.

Опускаюсь на колени, собираю крупные осколки фарфора на поднос.

— Мама, — Раэль изворачивается, спрыгивает с рук Феликса на пол. Подбегает, хватает с пола отвалившийся кусок чашки с ушком, протягивает мне.

— Мой драгоценный помощник, — отбираю у ребенка острый осколок, — давай я сама. А то порежешься.

— Луиджи, мы идем пить кофе в кофейню, — говорит Феликс, помогая Арине встать с дивана. — Уберете здесь все и проветрите комнаты.

Старая ворона засуетилась и закаркала.

— Как же так, дон, как же так! Какая кофейня, ради всего святого! Сейчас Роберта уберет... — поворачивается ко мне шипит. — Пошевеливайся! Уберешь здесь все, и иди собирай манатки.

— Вы хотите меня уволить? — спрашиваю достаточно громко, чтобы меня могли услышать в коридоре. Я слышу там голоса.

— Да. Как только ты здесь уберешь, — Луиджи мгновенно преображается. Чувствует надо мной безграничную власть. — Вылетишь отсюда как пробка от шампанского.

— Пожалуйста, синьор Спинелли, — смотрю на него умоляюще, — не увольняйте меня!

— Мама, синьол плохой? — заглядывает мне в глаза Рафаэль. Разворачивается к Спинелли и грозит ему кулаком.

Тот хмыкает, в глазах зажигается мерзкий липкий огонек.

— Ну разве что...

— Разве что? — звенит за его спиной полный с трудом сдерживаемой злости голос. — Мне тоже интересно послушать.

Глотаю злые соленые слезы, низко наклонившись над подносом. Щеткой выметаю с ковра крошки.

Феликс. Зачем он вернулся? Еще и заступается перед вороной.

Не нужно ему видеть меня такой... разбитой.

Никакой не нужно...

— Ты охренел, Луиджи? — грозно наступает на него Феликс. — Собрался выставить девушку с ребенком на улицу из-за двух гребаных чашек?

— Но, синьор, это очень дорогие чашки! И потом, у нас есть стандарты работы, вам не следует вмешиваться, — бормочет Луиджи, отступая.

— В этом особняке хватит чашек, чтобы напоить всю Сицилию! — рычит Феликс. — И довольно. Ты не станешь увольнять Роберту. Более того, вам не следует больше никуда пристраивать Рафаэля, синьорина Берта. В этом доме полно бездельников, найдется кому присмотреть за ребенком.

— Фел, — слышится нежный голос, и внутри меня вздымается целая туча пепла. Туча летит над пустыней, которая тоже раскинулась внутри. — Не заводись!

Фел...И ему нравится, это видно.

Арина подходит, просовывает под локоть Феликса руку. Похлопывает ладонью.

— Ты слышишь меня?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не оттолкнуть ее руку.

Зачем он тебе? Что тебе еще от него нужно?

Отстань от него, ты же замуж вышла...

Я так боюсь сказать это вслух, что чуть не зажимаю рот ладонями.

Я бы не поверила, если бы своими глазами не увидела. Но Арина в самом деле вышла замуж за Демида Ольшанского. Ее дочка, которую покрестил Винченцо, оказалась его дочкой.

Но я вижу, как Феликс на нее смотрит. И она с этим своим «Фе-е-ел...»

Возвращаюсь к ней снова и снова. Это уже болезнь, мне нельзя поддаваться. У меня здесь другие задачи. Я сюда пришла совсем не за этим.

Наступит ночь, я дойду до его спальни. Больше нельзя тянуть.

Ждите меня сегодня, синьор Ди Стефано.

Ждите...

Глава 2

Феликс

Падаю на удобный диван, вытягиваю ноги. И как это ни странно звучит, выдыхаю с облегчением.

Нахождение в «родовом гнезде» порой вышибает меня из седла больше, чем любой форс-мажор в офисе.

В личной жизни их не бывает по причине ее отсутствия.

— Один капучино и чай с лимоном. И десерт для синьорины, — диктую официанту.

— Для синьоры, — поправляет Арина, глядя на нас смеющимися глазами и устраиваясь на диване напротив.

— Точно. Вот черт! Никак не привыкну, — делаю вид, что страшно смущен. — Но вы все равно принесите.

Официант понятливо посмеивается вместе с нами.

Нас здесь знают. И меня, и Ари. Мы всего в паре кварталов от особняка, здесь камерно и без лишних понтов.

— У тебя вид школьника, сбежавшего из пансиона, — Арина подкладывает под спину подушки.

— Да достали, — морщусь, — полный дом ебланов, которые только и знают, что круги наматывать и указывать друг другу, что делать. При этом нихера не делается. Подключить бы «умный дом» и разогнать всех к чертям собачим. Эффективность взлетит до трехсот процентов.

— Ладно тебе, Фел, не злись, — говорит Арина примирительно, — ничего страшного не случилось. Эта девушка не нарочно уронила поднос. Она просто разволновалась.

— Да ясно, что не нарочно, — киваю. — Это все старый пердун Луиджи. Уверен, он девку прессанул, потому она и тряслась как мышь под веником.

— Да, я тоже обратила внимание, что она была напугана, — соглашается Арина. — Вся побелела, когда вошла.

— Интересно, что за инструктаж он провел? — задумчиво разглядываю витраж, из которого наполовину состоит окно.

— Надеюсь, обошлось без домогательств? Девушка красивая... — тревожно спрашивает Арина, и я кривлюсь.

— Ты что, Ари? Он не посмеет в моем доме и за моей спиной. Да и подозреваю, для Луиджи секс остался лишь приятным воспоминанием. Согласен, это больше похоже на сговор.

— Какой еще сговор?

— Видишь ли, в такие дома, как этот, прислугу нанимают не просто так, а с подтекстом, — отвечаю с неохотой, не желая вываливать на Ари то, что для меня давно не является тайной.

— Ты не называешь особняк своим... — осторожно замечает Арина, и я равнодушно пожимаю плечами. Так он и не мой.

— Я знал, что они ищут прислугу, служба безопасности проверяла кандидаток, но я ожидал увидеть какую-нибудь почтенную синьору в годах. А эта... — отпиваю кофе, — слишком молодая и красивая для горничной. Тут явно персонал решил оказать услугу своему дону. Ну же, Ари, не заставляй меня говорить неприличные вещи при ребенке! — отшучиваюсь, Арина сразу машинально поглаживает живот.

— Хочешь сказать, они предполагают, что ты будешь с ней спать? — она округляет глаза и залипает на мне вопросительным взглядом.

— Они заебали, — говорю беззвучно, одними губами.

При Арине я всегда старался не материться. Сейчас особенно.

Я убежден, что дети внутриутробно воспринимают и записывают на подкорке всю информацию. Не хочу, чтобы ребенок Ари первые маты узнал от меня. В их семье для этого есть Демид.

— Бред какой, — возмущенно хлопает ресницами Ари.

— При принятии на работу этот пункт прописывается отдельно, — объясняю ей. — Там куча всякой мудотни, но общий смысл, что спать с доном не запрещено, а очень даже почетно. И всячески приветствуется. Естественно, по обоюдному желанию.

— А Луиджи тоже такое подписал? — недоверчиво смотрит на меня Ари совершенно круглыми глазами.

Как я не сдох от смеха, не знаю. Она когда сама поняла, что ляпнула, тоже зашлась диким смехом. Официант два раза приходил,