Попаданка в наследство - Кира Фелис

отдавались в длинном полутёмном коридоре, пока мы следовали за хозяином, а под ногами тихо поскрипывали отполированные до блеска паркетные доски. Особняк изнутри поражал не вычурностью, а сдержанной, аристократической роскошью. Ничего кричащего или вычурного — всё дышало историей и благородством. Старинная мебель, тяжёлые бархатные шторы, изящные фарфоровые статуэтки… Чувствовалось, что эти богатства накапливались долго и упорно, и, возможно, не одним поколением. Стены украшали потемневшие портреты. Они были написаны так искусно, что осуждающие взгляды некоторых ощущались отчётливо. Мне даже показалось, что они следят за нами, но я решила, что это просто блики или перегрев мозга.

Кабинет, куда нас, наконец, проводили, оказался под стать дому: строгий, деловой, но по-своему уютный. Стены, обшитые тёмным деревом, украшали многочисленные дипломы и сертификаты в рамках, которые говорила об опыте и профессионализме хозяина. В воздухе витал лёгкий аромат старой бумаги и чернил.

Нотариус предложил нам сесть, а когда мы с комфортом расположились, начал говорить медленно, взвешивая каждое слово.

— Дорогие Мария и Светлана, — начал торжественно он, — я позвал вас сегодня, чтобы сообщить весьма важную новость. К сожалению, она связана с утратой. — он внимательно следил за нашей реакцией — Ваша двоюродная бабушка, Агриппина Тихоновна, недавно покинула сей бренный мир. Волею судеб, мы были дружны многие лета, и именно мне она завещала разыскать вас после своей... э-э-э... кончины.

Я посмотрела на сестру, так как сама ничего не понимала. Судя по выражению лица Светки, она понимала происходящее не больше моего. Я вообще не помнила Агриппину Тихоновну.

— Но, — продолжил нотариус, уловив наше замешательство, — несмотря на печальность события, есть и хорошие новости. Бабушка Агриппина оставила вам своё наследство. Именно вам двоим она завещала свой дом и всё, что в нём находится. И теперь вы обе являетесь полноправными владелицами старинной усадьбы. — Правда, там есть некоторые особенности… но об этом я расскажу позже, когда вы согласитесь принять этот дар. — я, по старой профессиональной привычке, тут же зацепилась за формулировку: «когда» согласитесь, а не «если». Значит, в его картине мира наш отказ даже не рассматривался. — Полагаю, вы хотите взять время на размышление? — добавил Иннокентий Геннадьевич и, откинувшись на спинку кресла, принялся внимательно изучать нас.

Время действительно требовалось. Даже Светка молчала, и это само по себе было событием из разряда аномальных. А мне и подавно нужно было переварить услышанное и хотя бы попробовать взвесить все «за» и «против». Вот только предчувствие или, как любит выражаться сестра, женская интуиция, буквально вопило благим матом: «Осторожно! Тут подвох!»

***

Дверь кабинета мягко захлопнулась, оставив за ней шаги сестёр.

Иннокентий Геннадьевич ещё какое-то время сидел неподвижно, глядя на массивную дверь. Потом медленно поднялся и подошёл к окну.

В глубине комнаты мягко скрипнули половицы, и чёрный кот устроился на подоконнике, внимательно следя за мужчиной.

— Нет, Максимилиан, — негромко произнёс нотариус, будто продолжая давний разговор. — Объяснять им сейчас значит всё испортить.

Он слегка прищурился, глядя на сад, утопающий в зелёной тени, и в его глазах блеснул странный огонёк, не то удовлетворение, не то холодный расчёт.

— Пусть пока побудут в счастливом неведении, — добавил он тише. — В конце концов… — он замялся, провёл рукой по резной раме окна и улыбнулся какой-то своей, совсем нерадостной мыслью. — Они сами сделали свой выбор, когда переступили порог этого дома.

Кот тихо фыркнул, словно усмехнулся и повернул голову к мужчине.

Иннокентий ответил ему долгим взглядом, и в этой тишине было больше смысла, чем в десятке слов.

Глава 3

— Такое чувство, что он ждал именно нас, — тихо сказала я, когда мы спустились с крыльца. — Будто точно знал, что мы придём.

Светка кивнула соглашаясь.

— И ещё… если он действительно принимает клиентов, то явно непростых смертных. Судя по обстановке, там скорее шейхов встречают, чем людей с доверенностями. Тогда почему мы?

Сестра задумалась буквально на секунду, и тут же её мысли унесло в совершенно другую сторону.

— Это ведь не шутка? Мы правда получили наследство? — глаза у неё загорелись, и стало ясно, что загадки нотариуса её волнуют куда меньше, чем перспектива стать помещицей. Даже волосы, на этой неделе ядовито-зелёные (Светка меняла цвет каждый месяц, протестуя против серости бытия и периодически пугая случайных прохожих), будто вибрировали от предвкушения.

— Старинное поместье… Это же так интересно! — её уже понесло. Она обогнала меня и пошла спиной вперёд, сияя улыбкой. — А вдруг там привидения есть? Вот будет круто!

— Давай сначала сядем в машину, — попросила я, не разделяя её восторга и украдкой оглядываясь. Ощущение, что за нами наблюдают, не отпускало и неприятно холодило внутри.

Вся эта история с наследством казалась мне всё более мутной и подозрительной. Не нравилось решительно всё: таинственный звонок, странный дом с его ещё более странным нотариусом, сама идея внезапного богатства.

Когда мы вышли на улицу, я снова поразилась резкой перемене. Только что во дворе царила относительная прохлада, солнечные лучи лениво пробивались сквозь густые ветви. А здесь… Город, ещё недавно плавившийся от жары и духоты, словно решил устроить драматическое шоу. Небо стремительно затягивали низкие, чернильные тучи, нависшие над самыми крышами и окрасившие мир в оттенки апокалипсиса. Внезапно налетел ветер — сначала робкий порыв, будто проверяя обстановку, а затем настоящий шквал, который с энтузиазмом принялся гонять по улице пыльные вихри и мелкий мусор. Острые песчинки впивались в кожу, заставляя щуриться и жалеть, что мы оказались на улице в это время.

Короткими перебежками мы со Светкой рванули к машине, одиноко стоявшей у обочины. Я дёрнула ручку дверцы, и ветер, словно только этого и ждал, с силой распахнул её, едва не вырвав с корнем. Потребовалось немало усилий, чтобы захлопнуть её. Почти одновременно на соседнее сиденье втиснулась Светка. Мы синхронно захлопнули двери, и с гулким хлопком отрезали себя от безумного концерта стихии, что бушевала снаружи.

В салоне стало почти неестественно тихо, хотя снаружи ветер продолжал завывать и швырять пригоршни песка в стёкла.

Светка вздохнула и, откинувшись на сиденье, глядя на меня, спросила:

— Ну и что ты думаешь про всё это?

— А что тут думать? — я уставилась в лобовое стекло, пальцы сами забарабанили по рулю. — Чушь какая-то… Наследство вроде бы есть, но как к этому относиться понятия не имею. Всё это мне не нравится. Может, ну