Настоящие бывшие - Любовь Александровна Хилинская

Я вернулась в предоперационную, сменила свои одноразовую маску и шапочку на сшитую из марли большую накидку на голову и лицо с прорезью для глаз, завязала на шее, затем надела одноразовый фартук, чтобы не запачкать робу, включила воду и посмотрела на себя в зеркало. С отражения на меня глядели уставшие серые глаза с темными кругами под ними. Подтяжку сделать пора, наверное. Вот пойду в отпуск и начну себя омолаживать. А то скоро стану похожа на любимую собаку сыщика Коломбо из маминого сериала.

Помыв руки, я дошла до операционной сестры, что уже ждала меня с халатом, в который я занырнула и повернулась спиной к санитарке, чтоб завязала на спине, затем просунула руки в высокие стерильные перчатки, обработала их спиртом и шагнула к операционному столу, глядя на лежавшего на нем пациента. Типичный габитус алкоголика. Другие к нам с такими диагнозами очень редко попадают. Как в одном известном фильме — алкоголики — это наш профиль.

— Ну что, работаем? — Сергей Борисович подтянул операционную лампу за стерильную ручку, направляя пучок света на шею пациента и взглянул на меня.

— Поехали, — кивнула я, принимая из рук медсестры тупфер (зажим с марлевым тампоном — прим. авт) для обработки операционного поля.

Сегодня я не первая скрипка здесь, командует Сережа, но все равно, все движения выверены до миллиметра, вся команда собрана и сосредоточена. Здесь мы спасаем жизни. Это где-то там, в конференц-зале люди обсуждают возможности современной стоматологии для сохранения улыбки, а здесь не до улыбок. Работаем.

3

Из больницы я вышла далеко за полночь. Подняла голову, глядя на кружащиеся в свете фонаря снежинки, падающие на лицо и волосы белыми хлопьями, протерла усталые глаза, забыв про косметику, и матюгнулась, ощущая комкающуюся под пальцами тушь на ресницах. Поеду домой как панда. Благо, что максимум, кого я могу встретить в два часа ночи, это инспектора ГАИ, вернее, ГИБДД, да бомжа Валеру, что периодически рылся в наших мусорных контейнерах. Думаю, обоим будет глубоко фиолетово, как я выгляжу, поэтому смело почесалась всласть и потопала к машине, оставляя на девственно-белом покрывале одинокие следы.

Моя ласточка уже была заведена, и я с удовольствием уселась в теплый салон, пахнувший немного шоколадом благодаря забытой на пассажирском сиденье плитке бабаевского, включила погромче Арбенину и вырулила со стоянки. Охранник махнул мне рукой, открывая шлагбаум, и я медленно покатилась по заснеженной пустой улице, проматывая в памяти моменты операции. Пациента мы передали в реанимацию в крайне тяжелом состоянии. Уверенности в его будущем вообще не было, и я в который раз поразилась, как можно так запускать себя, хотя за годы работы пора бы уж привыкнуть ко всему, особенно к тому, что от больного зуба до сих пор умирают.

Сразу вспомнился недавний случай, как медсестра с района, мать шестерых детей, приехала к нам с флегмоной. Не получалось у нее пойти к врачу, то младший засопливил, то у старшего в школе проблема, то муж напился и фингал под глаз поставил, стыдно идти. Зуб болел и болел, гной нашел выход и стек в клетчаточное пространство шеи. К сожалению, этой самой клетчатки у пациентки имелось в избытке, и, как мы ни старались, предотвратить распространение в средостение не удалось. За несколько дней, казалось бы, здоровая молодая женщина ухудшилась и умерла в реанимации, осиротив всех своих детей. Теперь ни сопли, ни школа, ни муж ее уже не потревожат. А всего-то надо было вовремя пойти к стоматологу.

До сих пор помню ее взгляд, будто в самую душу впечатался.

Пока вспоминала, не заметила, как добралась до своего дома. Жила я в старом районе, здесь проблем с парковками обычно не имелось, но бросать машину в такой снегопад не хотелось, потому я подъехала к теплой платной стоянке, надеясь, что найдется местечко для запоздавшей дамы. Подъехала максимально близко, не глуша мотор и не выключая фар, вышла на улицу, поежившись от ноябрьского холода, подошла к воротам и постучала.

— Доброй ночи, — улыбнулась я вышедшему на стук сторожу с заспанным видом.

Он щурился от света фар, кутаясь в пуховик, смотрел недобрым взглядом, но я так ослепительно улыбалась, что невозможно было не ответить мне взаимностью. Может, конечно, моя улыбка напоминала оскал, об этом я судить не берусь, и испугала Митрича, моего старого знакомца, да только он со вздохом принялся отворять ворота.

— Другие в это время дома спят, — проворчал он, когда я проезжала мимо с открытым окном, — а ты все работаешь и работаешь.

— Другие не врачи, — возразила я ему, притормозив. — Куда ехать?

— Да тут все занято, бросай возле меня, с утра пораньше заберешь. Во сколько выезжать будешь?

Вспомнив, что мне в десять надо быть в вузе, я мысленно чертыхнулась. Чертова конференция!

— В восемь могу забрать, если не поздно.

— Да, поди, в воскресенье никому не понадобится в такую рань выезжать, — все еще недовольно проворчал он. — Ключи давай, если что, перепаркую сам. А ты кончай работать так много, а то про лошадь помнишь, которая в колхозе работала больше всех, а председателем не стала? Так вот, ты — не лошадь, Лизка.

Уже отойдя от стоянки, я, запахнув ворот пальто и придерживая его рукой от рвущего ветра, пробормотала:

— Чего это не лошадь? Самая настоящая кобыла рабочая.

Тимус дрых на диване, но, едва заворочался ключ в двери, спрыгнул и доковылял до прихожей, встречая меня уже вполне бодрым. Сдал он за последние полгода. Ветеринар сказал, что старость не лечится, прописал ему мягкий корм и покой. А какой тут покой, когда хозяйка бесконечно то отсутствует ночами, то приходит неведомо во сколько. Он недовольно ткнул меня лбом в голень и мявкнул требовательно, намекая, что хоть он и пожилой кот, но поесть любит регулярно, а не время от времени.

— А я сегодня знаешь с кем встретилась? — я почесала кота за ухом, отчего он довольно замурчал. — Я сегодня Тимофея видела. Раскабанел, скотина, будто он стероиды вместо завтрака, обеда и ужина жрет. Плечи в дверь не пролазят. Я б ему дала, да… Больше ж мне некому.

Я и правда в последнее время, а это года три точно, не пыталась заводить никаких отношений. Слишком нестабилен был мой рабочий график, и обещать постоянство партнеру я точно не могла. Да и какой дурак согласится встречаться с немолодой теткой, которая десять ночей в месяц стабильно отсутствует дома, а во все остальные ее могут внезапно дернуть на внеплановую больничную