Я с тобой не дружу - Саша Кей

что угодно, благо этому теперь из каждого утюга учат. Отец, услышав слово курсы, даже не стал вникать, какие конкретно. Курсы по макияжу или пилотирование вертолета, какая разница? Главное, новые знания.

Решив, что краше свой нос я уже не сделаю, берусь за кисточку и растушевываю границы помады. Пусть будет эффект нацелованных губ.

– Все у тебя в порядке с носом, – вздыхает уже притомившаяся Надя, которой, чтобы удачно выглядеть, достаточно накрасить светлые от природы ресницы. – И стрижка эта делает его изящнее.

Стрижка…

После того ужасного дня, разбившего мое сердце вдребезги на такие мелкие осколки, что и не соберешь, в пору отращивать новое сердце, я отрезала к чертям волосы, которые так восхищали Рэма, и перекрасила их.

Мне понравилось его перекошенное лицо, когда он впервые увидел меня с новой прической, хотя сама привыкала тяжело. Слишком долго я растила свою косищу. С того самого дня, как подслушала его разговор с другими мальчишками, что девушек с короткими волосами он не воспринимает.

Вот дура.

Могла давно бы постричься и не тратить столько времени на мытье и сушку головы.

– Пошли, кого ты собралась сражать на повал? Денис и так на все готов, а ты его морозишь. Уведут, если будешь продолжать играть в снежную королеву.

– Уведут, значит, не мое, – хмыкаю я, хочу прозвучать задорно, а получается горько.

Надя смотрит на меня удивленно. Она не знает. Никто не знает.

Это всегда было моим секретом. Им и останется.

Ни к чему еще кому-то знать о моем унижении.

Этого я и не могу простить. Не то, что отверг, а что поглумился.

Правда, занятая тем, чтобы осознать, что я всегда буду на последнем месте в жизни Рэма, я не сразу поняла, всю красоту задумки. А когда до меня дошло, что именно он сделал, и что все было продумано до мелочей. Вот тогда я и поставила жирный крест на нем, на нас, на том прошлом, которое нам было дорого.

Впрочем, возможно, оно было дорого только мне.

И этот крест, хоть и эфемерный, значительно весомей, чем тот, что мы оставили на руках друг друга много лет назад.

Порывшись в косметичке, достаю широкое кольцо, купленное мной сегодня в торговом центре, где я слонялась, сбежав из ресторана. Оно как раз подходит на мизинец и закрывает почти всю фалангу вместе с меткой рассыпавшейся в пыль дружбы.

– Вот теперь пошли, – поправляя кроп-топ, открывающий живот, соглашаюсь я.

В этот бар мы решили нагрянуть внезапно. Я успела только забежать домой, сменить верх и зацепить походную косметичку, но макияж всегда придает мне уверенности в себе, словно панцирь наращиваю. Так что я готова веселиться. Надо прогнать все мысли о Рэме, его чайных глазах с желтыми крапинками, его губах, которые меня никогда больше не поцелуют.

В последнее время мне все чаще это удается. Не думать о Рэме. И тогда становится не так больно.

Протащив за собой Надю сквозь толпу танцующих людей к столу, который для нас занял Денис, я швыряю сумку в угол поверх тренча. Гардеробная в мае уже не работает, но так даже удобнее, не надо потом стоять в очереди и свалить можно в любой момент.

Взгляд Дена греет.

Я ему нравлюсь. Даже не смотря на то, что он знает, как я выгляжу без косметики.

Просто нравлюсь и все. И сегодня этого для меня более чем достаточно.

Может, сегодня я позволю ему поцеловать меня не только в щечку.

Я же больше не берегу себя для…

Пошел он в жопу!

Пригубив из высокого стакана пива, я врываюсь на танцпол. Время отжигать. Время наплевать на все. Мне нужно хапнуть этой энергии толпы, задавить шумом колонок плачущую где-то внутри девочку Соню. Пусть басы раскачают меня…

И я вливаюсь в этот поток. Прямо сейчас я люблю всех людей, улыбаюсь им, охотно танцую спина к спине. Лишь бы не чувствовать себя такой одинокой, как всегда после встреч с Рэмом.

Я мощь, я на гребне волны, у меня все будет хорошо!

Я обязательно стану счастливой.

Объятья парня, который отжигает рядом со мной становятся крепче. Это не нравится Дену, и он, оттащив того за плечо, занимает его место. Рассмеявшись, я разворачиваюсь в кольце его рук и…

Я вижу предо мной его. Рэма.

Думала глюк, но за его спиной виднеется голова его приятеля. Горелова, кажется.

Гаснет звук.

Стробоскоп тухнет.

Я застываю столбом.

Я, но не Рэм.

Глава 4. Рэм

Одному оставаться было паршиво, я потащился за Демоном к нему домой.

Разумеется, там обнаружилась Инга, уже вернувшаяся со своей подработки. Диман бесится, что она работает в бюро, но у него теперь намного меньше прав возникать, поэтому он терпит.

Суровых контр между мной и Ингой уже нет, но напряженность осталась.

Меня раздражает такой типаж девиц, они кажутся мне наигранными со своими восторгами по поводу всего. Да, ок. С Воловецкой я просчитался, она реально по жизни такая, но она не все.

И я до сих пор не могу ей простить снисходительной фразы, которую она бросила, увидев у меня в телефоне фотку Сони.

– Не про тебя девчонка.

Как я закусился. До сих пор не отпускает. Вот мы и цапаемся с Ингой по любому поводу, но она вроде не науськивает Димана против меня. И терпит в доме. Недавно переехала, а уже хозяйничает.

Она готовит, Демон вокруг вьется, а я, как неприкаянный смотрю на них. Бесит.

– Ты чего такой кислый? – спрашивает Инга, когда Диман выходит поговорить с позвонившим отцом.

– Ничего. Тебя не касается.

– Пф, – фыркает она и забывает про мое присутствие, полностью отдавая все внимание курице, лежащей перед ней.

А меня вдруг надирает.

Она же девушка. Может, она подскажет? Мне больше спросить некого.

Девчонки в моем окружении всегда были только для одного.

Единственная, с кем я дружил…

В общем, Сонька мне точно ничего не скажет, кроме: «Да пошел ты!»

– Слушай, – мнусь я. – Ты как девушка можешь дать совет?

– Мугу, – отзывается она. – Тебе?

И с этими словами начинает сдирать кожу с тушки. Отчего у меня ощущение, что Инга представляет на ее месте меня?

Быстро, чтоб не передумать, я выкладываю ей, в чем соль.

И с каждым словом стыд во мне становится все более жгучим. Я даже не отрываю глаз от столешницы. Потому что