Сводный-гинеколог. Проходи, ложись - Полина Нуар

влагой ее трусики! Тишина после её тихого вскрика кажется оглушительной. Воздух трещит от напряжения. Несчастная малышка сидит, э вся обмякшая. Дыхание прерывистое, глаза стеклянные от только что пережитого. И этот ебнутый вибратор всё ещё жужжит внутри, не давая ей прийти в себя. Уверен, что её киска отчаянно пульсирует. Вся мокрая и разгорячённая. Блядь! Я больше не могу просто стоять. Профессионализм летит в пизду. Опускаюсь на одно колено перед ней, прикрывая пах халатом. — Всё, Ась, хватит мучить себя, — наши глаза на одном уровне. Мой голос — это голос не врача, а мужчины, который не на шутку завёлся. Ты не можешь ходить с ним. Придётся доставать, заявляю категорично, мечтая прикоснуться к ее плоти. Ася смотрит на меня, и в её глазах читается паника, но сквозь дымку неконтролируемого возбуждения. Хорошо, — соглашается с таким смирением, что меня переёбывает. Но для этого, — медленно веду ладонью от её колена вверх по внутренней стороне бедра. Кожа как шёлк, горячая. Дрожащая под моими пальцами. — Тебе нужно расслабиться. Или... наоборот. И перестаю её касаться в сантиметре от того места, где сходятся её бёдра. Откуда исходит тепло и этот гул. Ты хочешь, чтобы я помог тебе его достать, Ась? — смотрю ей прямо в глаза. — Скажи. Сестренка замирает. Губы её дрожат. Она хочет сказать «нет». Хочет вскочить и убежать. Но тело, измученное долгим возбуждением, предаёт её. Ася снова чувственно содрогается от вибрации внутри, и по её лицу пробегает судорога сладострастия. — Д-да... - выдыхает, и это похоже на капитуляцию. — Только... быстро, пожалуйста. бесила. Быстро?поднимаю бровь, и на губах появляется та самая ухмылка, которая всегда еёСомневаюсь. Там, наверное, всё очень... туго. И мокро. Нужно действовать аккуратно. И ладонью давлю на лобок поверх тонкой ткани юбки. Вклиниваюсь между бедер. — Б-Богдан... — Ася вздрагивает всем телом, и тихий стон вырывается из её груди. Чувствую под ладонью жар, влагу и неумолимую вибрацию. Слегка надавливаю и вывожу пальцами круги. Имитирую движения, которыми она ласкает себя ночами. Богдан, что ты...бедненький клитор и массирую. и её голосок срывается, когда я нащупываю пальцами через ткань её- Успокаиваю, — Цежу сквозь зубы, чувствуя, как сам готов взорваться. Смыкаю пальцы её дрожащей коленочке. — Расслабься, сестрёнка. Доверься мне. — Шепчу изадыхаюсь, Скажи, он всё ещё жужжит? — наклоняюсь ближе, и мое дыхание смешивается с её. — Илиты его уже почти не чувствуешь?сильнее давлю на пульсирующий клитор. Настолько твоя киска опухла от постоянных оргазмов? Богдан...Ася смотрит на меня потерянно. Её губы приоткрыты, а глаза темнеют с каждой секундой. Подмахивает бёдрами в такт моим круговым поглаживаниям. Сестренка уже не может сопротивляться. — Боже! — глухо взвизгивает в ладошку и дергается всем телом вперёд. Сиськами врезается мне в лицо. И именно в этот момент раздаётся звук уведомления на моем телефоне, и Ася на вздохе читает гребаное сообщение с неконтролируемыми нотами удивления:- Зай, у тебя там уже зажило? Вот же пизлец!

Глава 4

«Зай, у тебя там уже зажило?» Сообщение повисает в воздухе, как пощечина. Мой мозг, затуманенный волнами принудительного удовольствия, с трудом расшифровывает СМЫСЛ.И от этого шока, дикой неловкости, которая должна была сжечь меня дотла, внутри что-то щелкает. Адреналин? Злорадство? Интерес, чёрт возьми! Кажется, что вибратор затихает. Или его жужжание тонет в громком стуке моего сердца. Внезапно я перестаю быть просто жертвой обстоятельств. Сквозь туман стыда и возбуждения прорезается острый, колючий интерес. И желание. Желание укусить слова сводного говнюка покрепче. Медленно отвожу ладонь ото рта. Богдан замирает. Его рука все еще касается моего лобка, но давление ослабевает. Он смотрит на телефон, и я вижу, как по его лицу проходит волна раздражение. Быстро сменяемая маска безразличия. O-0-0... - выдыхаю, и в моем голосе появляется хриплая, неприличная нотка. — Какая заботливая. Интересно, где это у тебя зажило, Бодя? Специально называю его детским прозвищем. Бешу сильнее. И вижу, как у него дергается скула. Демидов отводит взгляд от телефона и смотрит на меня. В его зеленых глазах уже нет прежней уверенной насмешки. И что-то очень темное, горячее. — Не твоё дело, сестрёнка, — бросает, но ладонью бережно накрывает мой лобок. Большим пальцем снова начинает водить медленные круги по ткани юбки. Прямо над тем местом, где пульсирует мой клитор. — Лучше давай о твоей проблеме. А я думаю, это как раз моё дело, — огрызаюсь, но голос предательски срывается, когда сводный гад сильнее давит на мой комочек. Ловлю себя на том, что слегка приподнимаю бедра. Охочусь за прикосновениями этого мерзавца. Чёрт! — Если у моего сводного брата-гинеколога что-то... там... болит, я как просто обязана проявить участие. Взглядом скользит вниз к его паху. Раньше я боялась смотреть. Теперь — смотрю. И перестаю дышать. Халат не скрывает очевидного. Под тонкой тканью медицинских штанов, четко вырисовывается внушительный, твердый бугор. Большой. Очень. И я представляю его длинный, толстый член. Вероятно с выразительной головкой, натянутой кожей, проступающими венами. Нереально горячим на ощупь. Упругим. Тяжелым. И... травмированным, получается? От этой мысли по мне пробегает новая волна жара. И уже не от вибратора внутри моей туставшей киски. А и от того, что я не могу отвести взгляд от конкретного стояка братишки. Влажность между ног становится ощутимой. Пропитывает ткань трусиков и, кажется, даже юбки. Богдан следит за моим взглядом. Вместо того чтобы смутиться, его губы растягиваются в наглой ухмылке. И гаденыш специально дергает бедрами, демонстрируя товар. Любопытная маленькая кисуля, да? — низко хрипит и по-хозяйски массирует мо киску через ткань. Вздрагиваю и издаю непроизвольный стон. — Переживаешь за братца? Ну ладно... — Богдан наклоняется ко мне, и его дыхание, пахнущее мятой, обжигает ухо. — Мне прикусили... краешек. Чуть-чуть. При минете. Девчонка была слишком... старательная. Яркая, откровенная, грязная картина мгновенно вспыхивает в голове. Почти физически чувствую эту боль-наслаждения. Тепло чужого рта. Член Демидова, упирающийся в горло. У меня перехватывает дыхание. И я понимаю главное. — У тебя есть девушка, — говорю не своим голосом. Констатирую факт. И внутри что-то ёкает. Не ревность. Но что-то острое. Колкое. Богдан откидывается назад, изучая мое лицо. Его ухмылка становится еще шире и соблазнительней. — А что, сестрёнка? — наглядно облизывает губы. — Ревнуешь? — и снова кладет обе руки мне на колени, широко их раздвигая. Я даже не сопротивляюсь. Покорно сижу, развалившись на стуле. В мокрых трусиках и диким, нездоровым интересом в глазах. Представляешь, как это было? — воркует, и голос сводного — сплошной, бархатный соблазн. — Она была на коленях вот так... - показательно устраивается у меня между ног. — ... а я держал