Проповедник - Мила-Ха

громкие и первобытные. Боль — источник моего удовольствия. Или, по крайней мере, единственный путь, который позволяет мне его достичь. Я невосприимчива к чувствам, но не к ощущениям. Вздох. Головокружение. Когда комната исчезает, я не чувствую ничего, кроме оргазма, который сокрушает и уносит меня. Я сжимаюсь вокруг него, непроизвольно выгибаясь под его толчками. Одурманенный наслаждением, Итан ускоряется.

— О, чёрт, Мэрисса, — упрекает он меня, хватая мой рот, чтобы заглушить наши хрипы.

Он издаёт хриплый рык, зажмуривается, крепко впиваясь пальцами в нежную плоть моих бёдер. Затем входит в меня в последний раз, глубоко, и замирает. Несколько секунд, с прерывистым дыханием, мы остаёмся недвижимы в этой позе. В конце концов, наше внимание привлекают наши телефоны и стационарный аппарат на столе. Итан выходит, помогает мне подняться и тут же снимает трубку, одновременно швырнув презерватив в мусорку. Тем временем я надеваю бейдж на шею, одеваюсь как следует и слышу, как он поправляет одежду, усаживаясь в кресло. Приготовившись, я направляюсь к выходу, не оборачиваясь. Был ли секс потрясающим или нет, я никогда не задерживаюсь после. Идя, я проверяю смартфон: это Уоллес, мой напарник.

Странно! Он что, ещё не ушёл домой?!

Я принимаюсь приводить в порядок свои каштановые волосы средней длины, молясь, чтобы мой коллега не стал меня донимать нотациями. Внезапно, прежде чем переступить порог, я останавливаюсь на месте, когда голос Итана восклицает официально:

— Она здесь.

Глава 2

Мэрисса

— Что случилось?

— К нам в отделение пришла совершенно растерянная молодая женщина. Она твердит одно и то же: её зовут Сюзан Тревор, и она хочет говорить только с тобой, — отвечает мне Итан, пока мы быстрым шагом идём по пустому коридору.

Сюзан Тревор? Это имя мне абсолютно ни о чём не говорит. Что бы это могло значить?

Нахмурившись, я перевожу взгляд на Итана.

— Кто она такая? И почему именно я? — спрашиваю я с подозрением.

— Понятия не имею, но она требует тебя. Категорически отказывается говорить с кем-либо ещё. Мы на всякий случай проверили её имя — она в списке пропавших без вести почти четыре года. Тогда ей было едва девятнадцать, она таинственным образом исчезла в Остине, выйдя из центра реабилитации.

— Побег? Похищение? — продолжаю я расспрашивать, заинтригованная.

— Слишком рано говорить. Её родителей, которые подавали заявление о пропаже, уже предупредили, они в пути, чтобы провести забор ДНК и пройти процедуру идентификации. А тем временем ты будешь её допрашивать.

Чёрт! Чую дело, которое будет до тошноты скучным.

Составлять психологический портрет жертв — не та работа, которая меня восхищает.

— Моя работа — ловить преступников, а не нянькаться. У меня нет времени на эту ерунду, — выдыхаю я. Передай ребёнка кому-нибудь другому, — быстро добавляю я.

— Твоя работа — выполнять приказы. Мои приказы, — продолжает он, бросив на меня строгий взгляд.

Блин!

— Чёрт побери! Я стою большего! — возмущаюсь я.

— Не зазнавайся! Потому что даже если мне нравится твоя задница и твоя работа, я с удовольствием вышвырну тебя из моего отдела, если ты продолжишь мне перечить, — заявляет он спокойным и властным тоном.

Я его лучший сотрудник. Прирождённая победительница. Он не посмеет.

Попасть в ФБР я смогла, вкалывая как проклятая, чтобы получить нужные стипендии. Я с отличием окончила университет Вирджинии по специальностям психология и криминология. Мне не нужно ему это напоминать, это он нанял меня год назад. Уязвлённая в своём самолюбии, я открываю рот, чтобы послать его куда подальше. Увы, он не даёт мне возможности и, предвосхищая, заставляет меня замолчать, взмахнув рукой, ставя меня на место:

— Внимание! Следите за языком, Ролингс!

Я скриплю зубами.

Он ещё пожалеет об этом.

Мы подходим ко второму этажу, где собралась команда.

— Где она? — без лишних церемоний, с серьёзным видом требует Итан, оглядываясь по сторонам.

— Она казалась возбуждённой, шеф. Уоллес боялся, что она сбежит. Поэтому он предложил ей подождать агента Ролингс в более спокойном месте и отвёл её в комнату для допросов, — отвечает один из парней.

— Судебно-медицинская команда предупреждена?

— Да, шеф. Процедура начата.

— Хорошо! Агент Ролингс, присоединяйтесь к вашему напарнику. Я буду следить за беседой из-за зеркала. А вы все, просмотрите записи с камер наблюдения. Найдите, пришла ли она одна или её кто-то привёз. Если так, то кто? Личный транспорт, такси? Начинаем, работаем, — приказывает он нам, поправляя галстук.

Я без энтузиазма повинуюсь, проходя мимо ряда столов, Итан — по пятам. Мы одновременно заходим в свои комнаты без единого слова. Я переступаю порог; два неона бросают резкий свет в центр комнаты, где за столом сидит молодая женщина. Я также вижу Уоллеса, прислонившегося к стене со скрещенными руками, который смотрит на меня с осуждением. Раздражённо, я качаю головой. Даже если я его очень уважаю, сейчас совсем не время для выяснения отношений.

Я закрываю дверь, и он выпрямляется, затем сразу же принимает более расслабленную позу, разглаживая мнимые складки на своём костюме. Это уловка, чтобы создать атмосферу доверия для мисс Тревор, потому что я уверена, что он набросится на меня при первой же возможности.

Я игнорирую эту безмолвную ссору и сосредотачиваюсь на хрупкой девушке, сгорбившейся на стуле, с опущенными плечами, подбородком на груди. Её одежда в деревенском стиле проста, но чиста. Скрытое под тусклыми светлыми волосами, её лицо я не различаю. Я осторожно подхожу мягким шагом, давая о себе знать.

— Добрый вечер, Сюзан.

Напряжённая, её колени судорожно подрагивают.

— Я агент Ролингс, — успокаиваю я её.

Вдруг она замирает, а затем поднимает голову. Она не выглядит так, будто с ней плохо обращались. Её черты приятные и правильные. У неё глаза поразительного зелёного цвета, невероятные и настолько тревожащие, что я испытываю непреодолимое желание подойти ближе и рассмотреть её внимательнее. Что-то в этом цвете, тёмный оттенок, странным образом интригует меня. На её уровне она требует от меня с недоверием:

— Мне нужно доказательство вашей личности.

Я хватаю бейдж на шее и показываю ей. Она внимательно его разглядывает, а затем смотрит на меня с очень странным выражением — смесью восхищения и ужаса. Неподвижная, я выдерживаю её взгляд, усаживаясь на стул напротив неё, и достаю свой блокнот из внутреннего кармана пиджака.

— Наш разговор будет считаться показаниями и будет записан. Мой напарник, агент Уоллес, здесь присутствующий, будет свидетелем, — предупреждаю я её, прежде чем начать.

Она не возражает. Я начинаю с обычных вопросов о её личности, и, закончив с этим, продолжаю:

— Итак? Вы хотели встретиться со мной?

Сжав плечи, она нервно дёргает за