Все началось с измены - Анна Филин

счетом ничего. У нас в фирме что директора, что собственники сами всегда за рулем. А если напиваются — вызывают друзей, чтобы их и авто до дому перегнали.

— Любовь, прошу.

Дмитрий Сергеевич выходит из салона и подает мне руку. И опять я протираю барские диваны и, опираясь на подставленную ладонь, выхожу под дождь. Да когда уже он закончится?

Отдаю ключи от «Гришки» водителю. Тому, чье авто разбила. Извиняюсь перед ним и иду вслед за Дмитрием Сергеевичем в другой автомобиль. И опять двигаюсь по дивану, как в такси.

— Диктуйте адрес садика. Коля, поехали, и мы немного опаздываем, постарайся поторопиться, но не в разрез с безопасностью, — распоряжается Дмитрий Сергеевич, и авто срывается с места.

Меня буквально вдавливает в сидение. Ух! Прикольно.

— Диктуйте свой телефон, я запишу. Завтра появятся сведения о стоимости ремонта, и я вам сообщу, — возвращает меня в реальность собеседник.

— Д-да, конечно.

Диктую свой номер. Он тут же делает прозвон.

— Запишите мой номер.

Некоторое время мы погружены в свои телефоны. Затем он начинает разговор.

— Машину вам привезут вечером. Вначале с моей разберутся…

— Да, конечно, — киваю я, как тот болванчик. — Благодарю вас за помощь. Она неоценима. Даже не представляю, как бы я справилась без нее. И сообщите, сколько я должна за эвакуатор. По номеру телефона переведу.

Сразу расставляю акценты. Помощь принимаю, но деньги отдам. Чтобы не подумал невесть что про меня.

— Завтра я сообщу счет, куда перевести.

В этот момент мы паркуемся у садика.

— Еще раз приношу вам свои извинения. За аварию. И спасибо, что довезли.

Тянусь к ручке, чтобы открыть дверь.

— А как вы с ребенком под дождем пойдете? — неожиданно спрашивает Дмитрий Сергеевич. — Зонт у вас есть?

Нет. Я слишком самонадеянная. Всегда за рулем. Оттого и одета не по погоде, и зонта, конечно, у меня нет.

— Здесь недалеко, мы добежим. Спасибо.

— Идите за ребенком. Я вас довезу до дома. Коля, дай зонт.

Невесть откуда у меня в руках появляется черный зонт трость.

— С-спасибо, — я хватаю его и семеню в садик.

Моя Дашка сидит одна. Всех остальных деток уже забрали.

— Прости, родная. Я разбила свою машину, поэтому задержалась, — пытаюсь одновременно оправдаться перед дочерью и надутой нянечкой.

Но та занята лишь своим телефоном. Кажется, даже не обращает на меня никакого внимания.

Садясь в машину, Даша придирчиво разглядывает Дмитрия. Он улыбается в ответ.

— Привет, меня зовут Дмитрий Сергеевич.

— Мне не разрешают с незнакомыми говорить, — дочь демонстративно отворачивается.

Я готова провалится сквозь землю. А он улыбается в ответ.

— Даша, автомобиль Дмитрия Сергеевича я разбила, и он любезно согласился довезти меня.

— Дальше куда вас отвезти? — напоминает мне Дмитрий. Мы по-прежнему стоим у садика.

Мне надо в магазин. Купить что-то, из чего приготовить ужин, чтобы на завтра сыну осталось. Объясняю, как проехать два квартала. Магазин практически у дома.

— Даша, чем ты сегодня в саду занималась? — Дмитрий проявляет интерес к моей дочери. А может, просто старается «причесать ёжика».

— Пустая болтовня, игры скукота! — театральным жестом складывает ладони на груди дочь. — А ты чем занимался?

Я готова провалиться сквозь землю.

— Даша, надо говорить «вы».

— А вы чем занимался? — не унимается дочь.

Она у меня растет скачками, и мысли не всегда поспевают за языком.

— Утром совещание, затем съездил на два объекта, потом на встречу, а после случилась авария.

— Что такое совещание? — проявляет Даша интерес.

— Собираются утром начальники, обмениваются новостями и планами на грядущий день.

— Скукота, — выдыхает дочь.

Вечером проведу с ней профилактическую беседу.

— Простите, пожалуйста, — я чувствую себя виноватой за ребенка.

— А что такое объекты? — пропустив мои извинения мимо ушей, спрашивает дочь.

— Моя корпорация строит дома…

— Что такое корпорация?

— Хм. Ну вот давай по аналогии с конфетами. — Глаза моей Дашки вспыхивают. — Одна конфета — это фирма. А много конфет?

— А много мама не разрешает, у меня этот… на щеках, — повторяет она за мной движение пальцами, будто пытается вспомнить. Умора.

— Диатез, — подсказываю я, любуясь на свое сокровище.

— Много фирм — это и есть корпорация, — заканчивает свое объяснение Дмитрий, но моя Даша уже потеряла суть. Сломали ее конфеты.

— Вкусно, — только и обронила в итоге.

К этому моменту машина выруливает на парковку магазина. Я пытаюсь вручить зонт обратно, но Дмитрий предлагает оставить себе. Сославшись на то, что завтра пришлет за ним водителя.

Еще раз извиняюсь, благодарю за помощь и, подхватив Дашку, выхожу из машины.

Глава 4

Уже в магазине торопливо бросаю в корзину курицу, рис, морковь. Мыслями я далеко. Дашка умоляет купить ей конфет. Покупаю мармелад, мне кажется, он самый безобидный в наше время, еще пачку овсяного печенья и хлеб.

— Дашенька, помой руки первым делом и затем переоденься. Сама, моя хорошая. Мама помчалась готовить ужин.

Дома на меня опять накатывают мысли об измене мужа. Проверяю телефон. Звонков от него нет, но висит непрочитанное сообщение:

«Думаю, объяснения излишни. Я устал. Вещи заберу позднее».

Тварь. Устал он. А я? Дети полностью на мне, уборка дома, готовка. Еще и работаю наравне с ним. Правда не вечерую и не разъезжаю по командировкам. Потому что дети.

До восемнадцатого года я работала главным бухгалтером. Вела три небольшие фирмы, и все меня устраивало. Сравнительно свободный график, лояльные директора, регулярный доход.

Но в восемнадцатом году ужесточили законодательство и ввели уголовную ответственность главного бухгалтера. Вплоть до конфискации и тюремного заключения. Я испугалась. Ошибки есть у всех. Законы, поправки, изменения, различные трактовки — эту лавину невозможно отследить в общем потоке информации.

Добавьте к этому вольность директоров, которые за тридцать лет привыкли к «обналам», и получите полную картину происходящего. Невиновных нет, захотят посадить — посадят. А у меня дети. Да и нервы не железные. Вот и ушла на полный рабочий день рядовым бухгалтером. Тихое болото, как мы с девчонками его называем. Правда, лишилась свободного графика и немного потеряла в зарплате. Да и до офиса добираться минут тридцать на машине. А на автобусе… Ох, ты ж. Мне завтра вставать на час раньше придется. И Дашу поднимать раньше, бедное дитя.

— Мама, а почему ты плачешь?

Дочь подбирается к упаковке с конфетами, поглядывая на меня.

Как ей рассказать правду? Но и скрывать глупо. Она у меня, несмотря на свои шесть лет, очень смышленая.

— Папа больше не будет с нами жить, — вытирая слезы и сопли, объясняю я, как могу.

— Почему?

Мне хочется вылить на него ушат грязи, рассказать, какой подлец — вначале задерживается на