Опыленная цветочным монстром - Холли Уайлд

Я провожу свободной рукой по лепесткам, их шелковистость нежно повторяет контуры моих рук. Ее красота гипнотизирует, но в то же время она настолько хрупка, что малейшее прикосновение оставит неизгладимый след на коже. Когда я осторожно кладу пальцы на стебель, мир вокруг меня погружается в тишину. Мое внимание сужается, полностью сосредотачиваясь на том, чтобы с предельной осторожностью обращаться с розой. Слегка надавливая между большим и указательным пальцами, я медленно вынимаю розу из вазона. Капельки воды тихо плещутся на рабочем столе, пока роза зависает над местом назначения. С той же заботой, с какой мать укладывает новорожденного на кровать, я медленно опускаю цветок на свой стол.

Держа шприц в левой руке, я с тревогой склоняюсь над розой.

— Прости, это не должно быть слишком больно, — шепчу я.

Опуская иглу к центру, я останавливаюсь и задерживаюсь всего в нескольких миллиметрах над ее поверхностью, пытаясь успокоить свое встревоженное сердце. Глубоко вдохнув, я чувствую, как уверенность разливается по всему телу, позволяя мне восстановить спокойствие, присущее любому уважающему себя ботанику. Постепенно я ввожу кончик в сердцевину цветка, ощущая легкое чувство вины, пронизывающее мои вены. Но, оказавшись под поверхностью, я сменяю чувство вины чистейшей радостью.

Зажав цилиндр шприца между пальцами левой руки, я правой рукой осторожно обхватываю поршень и начинаю оттягивать его назад. По мере медленного наполнения шприца атмосфера в комнате зловеще меняется, отчего у меня встают дыбом волосы на затылке. Осторожно я извлекаю иглу из образца. Вот оно, это момент истины. В этом шприце находятся клетки дикого сорта розы. Ощущение, что я нахожусь в переломном моменте, заставляет меня остановиться: либо произойдет что-то экстраординарное, либо образец окажется смертельным для своего нового носителя.

Мое сердце бешено колотится в ушах, его ритм учащается, пока я подхожу к светлячку на столе. Опустив лицо, чтобы внимательнее рассмотреть растение, я ищу оптимальное место для введения иглы. Цветок передо мной так прекрасен, его единственная цель в жизни — сделать нашу жизнь еще прекраснее. Все цветы в моем магазине существуют для того, чтобы мы были счастливы, находясь рядом с ними, и чтобы всегда украшать наш день.

Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, почему их так легко любить. Цветы не оставляют поднятым сиденье унитаза. Они не скрывают своих эмоций и не прячутся, когда им больно. Они также не играют в игры и не разбивают сердца ради забавы. Они просто озаряют нас своим присутствием. У мужчин обычно есть нити, и единственные нити, которые мне нравятся, это те, которые окружают тщательно составленную цветочную композицию.

Я пытаюсь сосредоточиться, проклиная Квентина за то, что он поднял все эти подавленные эмоции. Сейчас не время зацикливаться и тосковать по партнеру, с которым можно было бы разделить этот момент. Вместо этого я могу в полной мере насладиться этим невероятным моментом, поскольку я одна. Вернув свои мысли в настоящее, я смотрю на центр этого прекрасного бутона. Его раскрытие терпеливо ждет, когда я продолжу. Когда кончик иглы медленно касается рыльца, он раскрывает его, проникая в цветок. Медленно продвигаясь по всей длине, утолщение иглы расширяет столбик, продолжая свой путь в плодородные глубины. Она ползет через мясистую часть семязачатка, пока не находит свое место в завязи.

Затаив дыхание, я ощущаю сильное предвкушение. Тигма постепенно покачивается из стороны в сторону, повторяя движения моей руки, пока игла исполняет свой тонкий танец. Двигаясь с неизменной точностью, я осторожно надавливаю на поршень. Игла вводит чужеродные клетки в яичник реципиента, и в этот момент время останавливается и у меня перехватывает дыхание.

2

Раздается оглушительный треск, сотрясающий стол передо мной, резко нарушая спокойствие магазина. Звук проносится по воздуху, отдаваясь в ушах, словно барабанный бой, посылая тревожные сигналы каждой клеточке моего тела. Я роняю шприц, прикрывая уши руками от непрекращающегося грохота. Когда он падает на металлический стол, звук удара теряется в хоре хаоса, доносящемся из «Светлячка». Я изо всех сил прижимаю руки к ушам, чтобы не осталось щелей, защищаясь от звукового шока.

Все мое тело напрягается, глаза широко распахиваются, ноги становятся необычайно ватными от тяжести собственного тела. Я разрываюсь между желанием убежать и желанием замереть на месте. Жаждущие убежища, мои ноги пытаются бежать, но ученый внутри меня не позволяет этого сделать. Центральная нервная система парализует меня страхом, но одновременно и пленяет любопытством. Каждый инстинкт кричит как можно быстрее покинуть это место, но я стою, будто вросла корнями в пол, готова наблюдать за происходящим.

Роза на столе начинает мягко покачиваться сама по себе, некогда спокойные и неподвижные лепестки слегка дрожат. Я осторожно наклоняюсь ближе, пытаясь понять, почему весь цветок так сильно вибрирует. Кончик стебля, где я его ранее обрезала ножницами, теперь истекает свежевыделившимся соком. Словно роза лишается жизни.

К моему ужасу, стебель стремительно разрастается, выпуская новые побеги вниз по столу и опрокидывая вазу, в которой стоял Renovatus. Ваза с грохотом падает на пол, разбрасывая повсюду тысячи мелких осколков стекла, что усиливает хаос, разворачивающийся передо мной.

В этот момент мой внутренний ученый отступает на второй план, и тело подчиняется зову, призывающему меня уйти. Медленно отступая назад, я сознательно стараюсь держаться на безопасном расстоянии от того, что происходит в моей лаборатории, все еще желая наблюдать за этим странным явлением, одновременно обеспечивая собственную безопасность.

Маленькие листочки, некогда нежно обрамлявшие стебель, теперь выпускают новые побеги у основания, стремительный взрыв жизни, бросающий вызов всякой логике. Я не могу не восхищаться необыкновенной трансформацией, происходящей у меня на глазах. И все же, под благоговением, закрадывается оттенок страха, поскольку некогда послушный цветок превращается в нечто, непостижимое для меня.

Сделав второй шаг, я продолжаю медленно передвигаться назад. К одинокому бутону, который оставался на верхушке стебля, теперь присоединяются другие. Стебель, казалось бы, неудержимо продолжает расти, достигая конца комнаты и выписывая замысловатый узор вдоль стены. Пересекая угол, он изящно поворачивается сам на себя, бросая вызов законам природы, и продолжает расти. На этом необычном пути появляются новые бутоны, создавая сюрреалистическую картину цветущей жизни. Когда же он оказывается обременен тяжестью собственного пышного великолепия, все достигает критической точки. С мягким шорохом тяжело нагруженная роза падает на пол, нежно осыпаясь лепестками и листьями.

Стебель сплетается, переплетаясь назад и вперед, словно тщательно сплетенная корзина. Время словно растягивается, удлиняя каждый миг, а рост превращается в зрелище, подобного которому я никогда не видела. То, что когда-то было