Роман в её душе - Нина Харт

После переезда, понятное дело, я помогал ему финансово, подсказывал, где и во что можно вложиться, чтобы не прогореть. Ведь несмотря на то, что наши родители отказались от общения с ним, я продолжал поддерживать с ним связь. Потому, что Николас был моим братом, пусть и не по крови.

И надо сказать, брат оправдал все мои ожидания: год мытарств, и он — директор своей фирмы, занимающейся грузоперевозками, пусть не большой, но вполне развивающейся и перспективной.

То ужасное нападение так и не было раскрыто, и до сих пор остаются только предположения. У всех нас они, определённо, имеются и по сей день.

Так вот, Ник был уверен, что во всём этом был замешан Йохан, собственно поэтому он и покинул отчий дом с грандиозным скандалом. Что говорить, я и сам был уверен в этом на все двести процентов и, сука, искал доказательства до последнего.

Я даже нанял человека, который следил за отцом, и докладывал о всех его действиях. Я пиз*ец как хотел найти того ублюдка, который заказал это преступление. Но всё было чисто, ни одной улики, Йохан был невиновен.

Ещё одним важным моментом было то, что с его счёта не было переведено ни копейки за границу, а это означало лишь то, что он вряд ли мог быть заказчиком. Так утверждал мой детектив. Это, конечно, не стопроцентное алиби, но всё же говорило о многом.

Йохан много раз утверждал и клялся, что не пошёл бы на такой гнусный, с его слов поступок, и что те угрозы в адрес одной русской девушки были сказаны на эмоциях и что на самом деле он никогда бы не осмелился осуществить сказанное в порыве ярости. Только я, бл*ть не верил, я уже никому и ничему не верил.

Но время шло, все были живы, нападения больше не повторялись, мать его, и слава Богу! А у следствия и вовсе появилась версия того, что это был просто заблудший вор. И спустя год дело было закрыто.

Подхожу к открытому панорамному окну в номере, через которое видно море, бескрайнее и спокойное. Всматриваюсь в горизонт и пытаюсь дышать спокойно, вслушиваясь в крики чаек, летающих вокруг.

Где-то за грудиной покалывает и сдавливает от мысли о том, что, возможно, она сейчас тоже смотрит на эту бескрайнюю водную гладь. Где она сейчас? Может, с ним?

Может, со своим ребёнком? И на хрена я только об этом думаю?! Мне это не интересно.

Достаю сигарету и сразу же глубоко затягиваюсь отравой, выпуская в небо облако дыма. Нет, ни хрена… Я не готов её увидеть, хоть и убеждал себя в обратном.

Все эти годы ничего и слышать о ней не хотел, ни знать, ни вспоминать. Ничего! Вырвал с корнями из сердца и головы! И каждый раз при разговоре с братом пресекал всякие попытки его рассказать о ней. Хотя Ник не раз пытался… Ну вот на хрена спрашивается? Даже имени её не хотел слышать…

Жива, здорова… Счастлива, наверное… Остальное не важно.

Глава 4. Во всём только ты

Тот вечер, когда брат уехал, я не забуду, пожалуй, никогда.

Пьяный в дрова Ник, злющий Йохан и я, пытающийся разнять их. И только Мария хладнокровно и безразлично стояла в стороне, молча наблюдая за этой картиной. Уникальная женщина, живущая в каком-то своём отдельном мире. Никакого негатива по отношению к нам, но и позитива там тоже не было. Никак — ни плохо, ни хорошо. Ровным счётом ничего. Вот такая версия матери.

Тогда я впервые видел, как мой взрослый брат плачет. Он реально лил слёзы и обвинял во всём отца, полностью уверенный в его вине. Обвинял так, будто бы чуть не потерял самого близкого человека по его вине…

Хотя потерять мог я... И пусть меня простит Бог, но я был рад! Рад, что в тот вечер дверь открыла не Марта. И пусть она сейчас и видеть меня не желает и слышать не хочет, пусть блочит, но главное — живая, главное — дышит!

Тогда я был ещё стойко уверен, что снова добьюсь её, что верну, всё объясню! Но, сука, как же я ошибался…

Докуриваю сигарету, кидаю бычок в пепельницу и возвращаюсь в номер. Быстро принимаю душ, переодеваюсь в лёгкие шорты и футболку. Беру телефон, очки и покидаю номер.

Некоторое время бездумно брожу по променаду у моря, благо погода позволяет. Удивительно, как успокаивает море, никогда бы не подумал. Время близится к вечеру, в желудке начинает урчать, и я посматриваю в сторону берега в поисках ресторана.

— Осторожно, Данька! — не успеваю среагировать, как в меня врезается малой пацан на самокате.

— Пластите, дядека, — беззубо улыбается малец и, кажется, понимает, что превысил скорость.

Присаживаюсь на корточки, чтобы быть вровень с ним, и смотрю, как он виновато теряется, смотря то на меня, то на мать, бегущую уже к нам.

— Ну привет, маленький гонщик, я Рома! — тяну ему руку, как взрослому. Он же в ответ протягивает свою крохотную ладошку и крепко пожимает. Мужик!

— Ой, простите, пожалуйста! Данька, сколько раз говорила: смотри на дорогу перед собой, люди вокруг, пешеходы! — женщина машет руками, тревожно поглядывая на меня, скорее всего ожидая, что буду ругать пацана.

— Ма, да всё нолмально! Дядя меня не лугает!

— Не переживайте, это я не туда смотрел, не увидел великого гонщика, — улыбаюсь по-доброму, хочу показать, что претензий не имею. Потому как мальчуган, вижу, нормальный.

— Всё хорошо!

— Ой, извините ещё раз! Данька, пошли домой, смотри у меня, больше не гоняй!

— Пока, дядя Лома!

— Пока, герой! — поднимаюсь и смотрю в след спешно удаляющихся женщины и мальца.

— Мам, слышала, дядя меня гелоем и гонщиком назвал?! Я клутой, мам!

— Конечно, крутой, Данька! Только по сторонам не смотришь!

Они удаляются, а я разворачиваюсь и иду в сторону ближайшего ресторана. Мягкое дуновение ветра освежает морским бризом, сам не понимаю, как ноги ведут в нужном направлении. Люди, голоса, смех, и цветы… Так много цветов… И разными красками пестрят, и запахами своими завлекают… Ими украшены все маленькие торговые павильоны и магазины, явно привлекая туристов.

И среди всей этой картины я выделяю голос, очень знакомый голос… До дрожи в груди, где уже быстрым, чётким ритмом отбивает моя сердечная мышца. Слышу и не понимаю, откуда идёт звук. Не хочу верить, но тело само предательски движется на этот голос.