Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева

Но для меня это абсолютно ничего не значит. И если бы Седрик был из семьи попроще, я бы наплевала на все приличия и все равно пошла бы за него замуж. Даже вопреки воле отца…

Я посмотрелась в зеркало и выдохнула с огромным облегчением — от кровоподтека осталось лишь малозаметное пятнышко. А к завтрашнему утру и от него ничего не останется.

На всякий случай я еще раз попрощалась с графиней Альтомир.

Но она меня даже не узнала. Покаяние перед отцом отняло у неё последние силы, тем более, что прощения от него она так и не получила…

— Деточка, я тебе застелила все чистое. Корзина с твоими вещами в углу, — деловито сообщает мне верная служанка графини, устраивая меня на ночь в одной из подсобных комнат в крыле для слуг.

— Спасибо, донья Найла, я никогда не забуду вашей доброты!

С тяжелым сердцем я улеглась на обычную лавку, хотя на них в нашем доме не спали даже слуги. Но тут же вскочила и проверила свои фиалки.

Их я забрала из своей комнаты в первую очередь. Побоялась, что моя служанка избавится от них при первом же удобном случае. На зло мне.

Не знаю, почему, но после моего скандала с отцом её словно бы подменили. И это притом, что я всегда относилась к Амаре очень уважительно.

Честно говоря, я до сих пор не могла привыкнуть к делению людей на классы, на первосортных и второсортных. Отчего на первых парах даже пыталась подружиться со слугами.

Не удивительно, что они шарахались от меня тогда как от ненормальной.

Но я быстро уяснила для себя, что это не только глупо, но и небезопасно. Ведь я ненастоящая Элиза Альтомир! А графская дочка ни за что на свете не опустилась бы до сближения с прислугой.

Так что вначале роль знатной аристократки давалась мне с огромным трудом. Но потом я все же научилась высокомерно вздергивать бровь и напускать на себя неприступный вид…

Седрика я подкараулила около самого моего дома. Не захотела, чтобы отец первым сообщил ему новость о том, что я уже не графская дочка, а непонятно кто.

Едва я заметила карету с хорошо знакомыми мне герцогскими вензелями на дверях, как мое сердце забилось как сумасшедшее. Его стук оглушительным набатом отозвался у меня в ушах, и я еще раз прокрутила в памяти придуманную для этой встречи речь.

Я так разволновалась, что эти секунды ожидания показались мне вечностью…

Но когда я увидела своего ненаглядного жениха, мое сердце сжалось от нехороших предчувствий.

Меня неприятно поразило то, что в руках Седрика почему-то не оказалось привычного букетика из Анютиных глазок.

Не мог же он забыть о том, что я их люблю?!

Глаза Седрика рассказали мне больше, чем его продолжительное молчание.

— Дорогой, что происходит? — Я смотрю в светло-карие глаза своего жениха, и понимаю, что и в этом мире моя жизнь летит в тартарары. — Почему ты молчишь?!

— Элиза, что ты хочешь от меня услышать?! Я не могу взвалить на свои плечи такое тяжкое бремя! Это пятно ляжет на весь наш род!

— О каком пятне идет речь?! — выдыхаю я в ужасе, отказываясь верить в происходящее. — Еще недавно ты носил меня на руках и говорил мне, что я легкая как пушинка! А теперь я вдруг стала для тебя тяжким бременем?!

— Извини, Элиза, но я не думал, что все так получится…

Теперь даже мое имя звучало из его уст как-то сухо и холодно. А своей фиалкой он согласился бы меня назвать сейчас лишь под пыткой.

— Что, мой дорогой, без своего графского титула я тебе не нужна? — горько усмехаюсь я.

— Понимаешь, мои родители теперь никогда не согласятся на эту свадьбу. Да и мне стало кое-что ясно…

— И что же тебе стало ясно?

Мой любимый герцог замялся и отвел в сторону взгляд.

— Элиза, мне неприятно об этом говорить… Тем более, ты и так уже поняла, что я расторгаю нашу помолвку. К чему лишний разговор?

Седрик сделал шаг назад и небрежно кивнул мне на прощание. А дальше произошло то, чего я от себя совсем не ожидала…

— Нет, постой! Ты не можешь вот так уйти! У тебя совсем нет сердца?!

— Элиза, прекрати! Не позорь меня еще больше!

— Что?! Так я тебя еще и позорю?!

К собственному удивлению я хватаю своего бывшего жениха за рукав.

Теперь ему точно от меня не вырваться.

— Вот ты и показала свое истинное лицо! Дурная кровь… от неё некуда не деться, — с желчью в голосе произносит Седриг.

И он тут же попытался избавиться от моей цепкой хватки. Причем сделал это мой возлюбленный довольно грубо, совершенно со мной не церемонясь.

Но у него ничего не получилось. От невыносимого унижения и душераздирающей боли я вмиг превратилась в дикую разъяренную кошку.

— Седрик, я жду от тебя всей правды! Чего ты мне не договариваешь? Что тебе стало ясно?!

— А то, что приличная девушка идет замуж невинной! А такие как ты, порченные невесты, допускаются к алтарю только после очистительного обряда! Представляешь, какой это позор для моей семьи?! — рычит мне в лицо Седрик. — Правильно сказала моя мать, что после такого она и на порог тебя не пустит. Будь ты хоть королевская дочка!

От потрясения я потеряла дар речи…

Это случилось три месяца назад.

В тот вечер Седрик был так потрясающе нежен и в то же время так настойчив, что я просто не выдержала. Уступила ему, всецело положившись на его порядочность.

Но я и подумать не могла, что когда-нибудь моя любовь к нему обернется для меня таким позором…

Сексуально опытной женщине находиться в теле двадцатипятилетней девственницы очень непросто. Этот дисбаланс неимоверно напрягал, отчего меня постоянно бросало из одной крайности в другую.

То я не разрешала своему жениху даже прикоснуться к себе, а уже через минуту с охотой подставляла ему губы для жаркого поцелуя. А когда его язык с жадностью проникал в мой рот, я не могла сдержать в себе чувственных стонов!

Так что малейшее прикосновение Седрика вызывало во мне бурю эмоций. И когда мое нетронутое девичье тело трепетало от сладостного предвкушения и страха, я хотела большего…

— Так ты рассказал матери о том, что между нами было?!

— Не то чтобы я специально это сделал… но