Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина

Было время, мы еще на Урале жили, мне лет пять было, так маму сократили, у папы что-то с работой тоже не клеилось. Он бизнес создавал, что-то перекупал, куда-то отвозил, продавал. Но благосостояние не улучшилось, а вот долго росли. И чтобы вылезти из всего этого, он подрабатывал грузчиком и на вокзале, и в соседнем продуктовом. Мама с детства мне внушала, что мужик должна быть немного хитрым и деятельным, от такого рожать не страшно, потому что всегда придумает, как выжить. Глядя на Демида, она всегда смеялась, что у каждой принцессы должен быть бородатый решала. А у меня и проблем-то не было особо, кроме четверки по социологии. Подруга у меня одна, ничего особого я не хотела, а на книги и краски родители денег давали.

Перематываю в голове прошлое, ну какая «продажа». Если он только имеет в виду, что папа меня активно сватал, в это могу поверить. Но чтобы как-то выгородить себя, такого точно не может быть.

— Мы приехали, — Демид вытаскивает меня из размышлений. Понимаю, что ноет все тело: поясница от неудобного кресла, голова от давления, ноги отекают. Выхожу из машины, фельдшер стоит у двери.

— Вы вас оформим и поедем. Какой муж у вас заботливый, и клинику хорошую снял, и все дела бросил, и сам привез. Ага, и бабу новую завел, на всякий случай. — В нашей развалюхе точно бы растрясло, и не на мягкую кровать бы сейчас отправилась, а в предродовое отделение, — фельдшер не унимается. Когда все замолчат, хочу остаться одна.

Киваю, но молчу. Из двери уже выбегает медбрат с креслом, как будто у меня ног нет, и я сама не дойду.

— Ваш номер, вы пока располагайтесь, врач скоро придет.

«Номер» — передразниваю девушку-администратора, всегда думала, что в больнице палаты.

Демид заполняет документы. Я пишу Алевтине, чтобы она заскочила. Надо кому-то поныть, душу чуть отвезти. Она моя лучшая подруга, думаю, она станет крестной моего сына. Не буду ей рассказывать про «рога», скажу, что просто поругались с мужем.

Открываю переписку с папой. «Доброй ночи, принцесса», «ешь мясо, ребенка нужно белком кормить, а не твоей свекольной ботвой», «купил тебе пять пар бежевых носков, теплых, зима скоро».

Каждое сообщение — про заботу и любовь. И тут продать.

Пап, нам нужно поговорить. Приезжай ко мне в больницу.

Через две минуты ответ.

Обязательно. Сейчас все доделаю. Баночку клюквы в сахаре захватить?

Не знаю, пап. Сейчас и без клюквы все внутри кислое и скукоженное. Мне нужно знать правду, чтобы делать свои первые шаги.

Глава 4

Демид

— Ты такой ненасытный, даже не представляю, как ты Альбинка с тобой живет, это все свободное время, получается, вы в постели проводите? — моя новая подруга тянется, выставляя тело в самом лучшем свете. Буду называть ее Милашка, как и бывшую.

— Не твое дело, одевайся.

Как я не люблю это кудахтанье, с намеками, что я лучше, чем твоя жена. Противно слушать, и вообще мне не надо, вот этих прилизанных фраз, я и сам прекрасно знаю, что из себя представляю.

Застегиваю рубашку, Милашка все еще делает вид, что нежится, прикрывает глазки, мурчит. Для нее я сейчас легкая добыча. Но, кажется, мышка себя возомнила не тем, кем является.

— Милый, давай никуда не поедем. Мне так хорошо с тобой, — идет на носочках.

Почему нельзя ходить по-нормальному, зачем что-то строить хрен пойми что и имитировать великую любовь? Для меня, так мне это и нафиг не надо. Я прекрасно знаю, что мне надо, весь этот антураж и мишура меня не интересуют.

— У тебя есть пять минут, опоздаешь — добирайся сама.

— Ты и Альке так говоришь? Или это только меня касается? — обиженно начинает натягивать белье. Если бы я так долго одевался, то мне надо было бы вставать часа в три, чтобы привести себя в порядок.

— Милашка, поехали, у меня на работе дел по горло.

Ищу ключ-карту от номера. Я его снял на месяц, для своих целей. Не люблю я вот эти скитания по квартирам, для всяких мотелей я уже слишком хорош и уверен в себе, да и статус... А привести постороннюю бабу домой — сверх неблагоразумный поступок, я таким не занимаюсь.

Жена — надежный тыл, красивые фотографии для внуков, человек, который, в идеале, всегда рядом. И в счастье и где-то там еще. А женщина для души — немного другое. Как пакетик чипсов, когда ты на пп и тренер ничего не видит. Или на полной скорости по бездорожью на старом ГАЗоне, когда в гараже стоит красотка за восьмизначную сумму.

Но бабам этого не понять.

Сажусь в машину, Милашка запрыгивает, садится на пассажирское, хоть и знает, что я этого не люблю.

— Дём...

— Меня зовут Демид, я хочу, чтобы ты это запомнила. У моего имени нет других форм, — говорю, как с имбицилкой. Монотонно, доходчиво, медленно, чтобы в ее пустую голову это улеглось. Смотрю в боковое стекло, чтобы хоть чуть сбросить градус.

Больше всего на свете я ненавижу тупых. У меня в офисе нет права на ошибку. Если человек не знает, я готов всю инфорацию разжевать, но если знает и косячит, плохо относится к работе — нафиг, чтобы кто-то просирал мои деньги, мне такого не надо.

— А Альбина тебя как называет? Котик?

— Еще раз ты скажешь что-то о моей жене, я сразу прекращу наши встречи.

Замолкаю, боковым зрением вижу, как злится, лицо багровеет, громко дышит.

— Ну прости, я же хочу, чтобы тебе было комфортно, чтобы через ласку показать, как к тебе отношусь. Что я не просто та, кто прыгнул к тебе в кровать.

— А как с умыслом? — приподнимаю бровь и усмехаюсь.

Заезжаем на парковку, половины офиса еще нет. Обеденный перерыв. Есть в кабинетах у нас нельзя, не переношу запах жратвы в коридорах, кто голодный — едет в кафе, я им неплохо плачу, чтобы могли качественной едой набить желудок. А мне тут не воняли.

— Мне кажется, у нас еще есть время побыть вдвоем... У меня эти дни скоро...

— Все подробности своей жизни держи при себе, мне не надо.

Смотрю на Милашку, странное наблюдение: чем тупее женщина, тем сексуальнее она, тем больше выдумывает всякого, чтобы привлечь к себе внимание, теперь я понимаю, почему рядом эскортницы- пустоголовые. С рождения под другое заточены.