Запахи и отвары. Дом на Медовой улице - Олария Скай

держала при себе, и промокнула пятно. Аромат усилился, словно ожил и расправил плечи. Я осторожно разложила пропитанную ткань на столе. В лунном свете аромат казался живым, дышащим и чем-то странно новым. Я наклонилась ближе, вдохнула глубоко и вдруг ощутила странное покалывание в кончиках пальцев. Запах нероли, всегда такой знакомый и понятный, теперь казался необычным, будто шептал что-то своё, личное и неразгаданное. Снизу донёсся звук упавшего кувшина, потом приглушённый смех и обрывки разговора, прорвавшиеся сквозь доски: — Говорю же, у герцога с Песчаных Угий зелье три года держалось! — Угий? Их же зачистили ещё при Синь соли! Это когда четвёртая корона была! Я замерла, прислушиваясь. Угии, Синь соль, короны... слова совершенно чужие, непонятные, но каким-то образом ясно укладывающиеся в голове, словно я всегда их знала. Странно и удивительно, но страха не было. Было только любопытство и тихое удивление. Я снова коснулась ткани, ощутив под пальцами тепло, словно исходящее изнутри. Может, это последствия долгого путешествия, усталости или слишком бурных эмоций дня. Может, это всё вообще сон или галлюцинация. Но если так — сон слишком яркий, слишком настоящий. Я отошла к окну, посмотрела на усыпанные звёздами небеса. Они казались такими близкими, почти осязаемыми. Ветерок тихо шелестел листьями за окном, и я ощутила, как прохладный ночной воздух касается моей кожи, мягко обнимая и успокаивая мысли. Рядом с окном стояла свеча, почти догоревшая. Я осторожно зажгла её и села на табурет, глядя, как тёплый свет танцует на стенах, создавая причудливые узоры. Мне стало спокойно. Я задумалась о том, сколько подобных вечеров прошло в моей жизни, когда я была далеко отсюда, среди привычного и знакомого. И как сейчас всё это казалось далёким и почти чужим. Я вновь взяла ткань с ароматом нероли и осторожно поднесла к лицу. Запах окутал меня, нежно и уверенно, словно говоря: «Не бойся, я рядом». Сердце забилось чуть быстрее, но уже не от страха, а от предвкушения. Я знала, что это только начало пути, полного удивительных открытий и загадок. И почему бы тогда не принять его таким, какой он есть? Я глубоко вдохнула ночной воздух, пропитанный новым и удивительным миром. И — как после долгой дороги — почувствовала себя на своём месте. Что бы ни было впереди, шаг за шагом, запах за запахом — я разберусь. Ведь я уже здесь. А значит, впереди ждёт нечто удивительное.

Глава 2. Как слышать травы.

Глава 2

Я проснулась от мягкого шелеста, тихого и уютного, словно кто-то осторожно переворачивал страницы старой книги. Но это был не дождь, и не ветер. Прислушавшись, я поняла: это звук лопаты, которая скользит по раскалённому камню в печи, вынимая свежий хлеб.

Аромат ворвался в комнату нежной волной, и я тут же ощутила себя маленькой девочкой, снова стоящей на кухне бабушки, в старом доме, окружённом цветущими яблонями. Сначала потянуло тёплым молоком и дрожжами, затем добавилась мягкая нота поджаренной муки и едва уловимая карамель. Запах окутал меня, ласково, уверенно, словно старая, добрая подруга.

Я улыбнулась, протирая глаза, и спустила ноги с кровати. Канаты под матрасом тихо скрипнули, будто недовольно вздохнув: «Ещё рано!» Доски пола были приятно прохладными, а в узком окошке уже розовело утреннее небо, тонкое и прозрачное, как нежный шёлк.

Я осторожно спустилась вниз по лестнице, ощущая босыми ногами тепло и шероховатость дерева, кое-где скрипящего сонными голосами. В кухне клубился густой, почти осязаемый пар, пахнущий свежим хлебом и сладковатым яблочным дымом. Пар лениво плавал под потолком, заполняя собой каждую щель и трещинку.

У печи стояла Бьянка, засучив рукава до локтей, щёки у неё горели румянцем, а на виске прилипла полоска муки. Глаза искрились от улыбки, и она выглядела так, будто встала раньше солнца специально, чтобы приготовить этот волшебный хлеб.

— Доброе утро, София! – радостно приветствовала меня Бьянка. — Ты как раз вовремя.

Из печи появилась огромная буханка — круглая, с хрустящей золотистой корочкой, покрытой сеточкой мелких трещинок. Она потрескивала и тихо шипела, словно шептала какое-то своё утреннее приветствие.

— Попробуешь? – спросила Бьянка и, не дожидаясь ответа, ловко отломила край хлеба, ещё горячий, пахнущий домом и тёплым тестом.

Я взяла кусочек и замерла: аромат свежей корки вплёлся в мягкий, сладковатый запах мякиша. И вдруг вспомнилось детство — как бабушка по утрам вынимала из печи хлеб, и весь дом наполнялся этим запахом. Я всегда ждала, когда она отрежет для меня тёплую корочку, намажет её маслом и присыплет крупной солью. Это было счастье, простое и безусловное.

Я осторожно откусила. Хлеб оказался мягким и горячим, словно держал в себе само утро. Вкус согревал изнутри, как старое, надёжное одеяло, под которым всегда спокойно и безопасно.

— Просто невероятно вкусно, – прошептала я с восхищением.

Бьянка засмеялась, с довольным видом вытирая руки о полотенце:

— Рада, что тебе понравилось. Иди садись за стол, сейчас чай заварю, будет полный комплект счастья.

Я улыбнулась в ответ, устроившись на скамье у окна. За стеклом, словно специально, лёгкий утренний ветерок играл в ветвях яблонь, а небо окрашивалось в нежно розовые оттенки рассвета. Утро было по настоящему добрым, тёплым и светлым.

Пока печь ещё дышала остаточным жаром утренних буханок, пол глухо бухнул — Лотта сдвинула на середину кухни тяжёлый холщовый мешок, шуршащий, как натёртый воском парус.

— Ты говорила, что в травах разбираешься? — слегка прищурилась она, отпуская мешок на пол. — Посмотрим, на что ты годишься. Только, надеюсь, не как коза, которой что зелёное, то и вкусное. Бьянка тихо рассмеялась и помогла мне расстелить большое белое полотно на полу. Оно напоминало чистый лист бумаги, ожидающий, когда на нём появится что-то важное. Я села рядом, осторожно развязала мешок, и сразу почувствовала, как воздух наполнился сложными ароматами — густыми, горьковатыми, сладкими и острыми одновременно.

Я глубоко вдохнула, пытаясь различить в общей массе знакомые ноты.

Первой оказалась лаванда. Её аромат был тёплым и успокаивающим, и тут же вспыхнула догадка: если добавить немного ромашки и мяты, то сон Лотты станет более глубоким и спокойным. Странное ощущение, но почему-то уверенное. В своей мастерской я бы думала, какой аромат подойдёт для духов, а здесь — я думала, как помочь хозяйке.

Следующим был шалфей — сухие, ломкие листья без ярко выраженного аромата.

— Для пола пойдёт, — сказала я вслух, откладывая траву в сторону.

Я ощутила на себе заинтересованный взгляд Бьянки