Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов! - Аня Васнецова

Документов, по понятной причине, у потерпевшей с собой нет. Выяснить личность не удается. Малышка говорить не хочет. Сотрудники полиции пытаются дозвониться до хозяина квартиры, чтобы узнать данные съемщицы жилья. Не известно, сохранились ли в частично выгоревшей жилплощади документы.

Решаю оформить пострадавшую на платку. Легко договариваюсь с главврачом и администрацией больницы. Хорошо у меня с деньгами нет проблем. И в городе все знают, кто я такой.

Местные медсестры и врач тоже пытаются успокоить девочку. Не очень у них получается.

– Вы, получается, не папа? – со вздохом в очередной раз спрашивает врач.

Качаю головой.

Про брата или родственника отвечаю также.

– Вам придется оставить девочку…

Произнося это, врач пытается взять малышка за руку. Договорить он не успевает из-за ее вскрика. Света с новой силой цепляется за меня, снова переходя на надрывный не то плач, не то вой. Она со страхом воспринимает попытку ее разлучить со мной.

Не знаю, за что заслужил такую привязанность.

– Девочка, – обращаюсь к малышке, садясь перед ней на колено, – не такой уж я хороший дядя, чтобы за меня так держаться. Думаю, тебе стоит идти в дядей-врачом и тетей-медсестрой.

– Пойдем, мы тебя не обидим, – протягивает малютке руку женщина в халате.

– Нет! – громко всхлипывает Света, прижимается ко мне и обхватывает своими ручками мою шею.

Глава 2

Марк

Малышка всхлипывает и молчит. Смотрит большими влажными глазами на меня. В них паника и ужас. Страх неизвестного.

Меня не отпускает. Отходить от окна, откуда видно маму на кушетке, не собирается. И, видимо, сама не понимает, чего именно хочет. Скорее всего, чтобы все было как прежде. Но, увы…

– Спасите, – вдруг с мольбой произносит Света.

Повторяет то слово, которое сегодня уже ей помогло.

Надеется, наверное, и тут смогу что-то придумать, исправить. Маму же вынес из горящей квартиры.

Эх…

Малышка, зачем ты смотришь на меня такими глазами? Это невыносимо. Я же не всемогущий.

Медицинские сотрудники нависают над девочкой. У нее паника. Дрожащие детские ручки продолжают держаться за меня. Кроха боится, что ее брошу. Отдам незнакомым людям в белых халатах.

Я, получается, к незнакомым не отношусь.

– Не бойся, – стараюсь, чтобы мой голос звучал мягче. – Это добрые врачи. Они вылечат маму и позаботятся о тебе…

В ответ полный страха взгляд. Еще там недоверие. Будто пытаюсь обмануть малышку.

С какой-то стороны она права. Вряд ли врачи сами будут все время нянчиться с чужим ребенком. Скорее всего, для этого есть специализированная служба. И девочку заберут совсем другие люди неизвестно куда.

И с чего вдруг меня вообще стали волновать чувства чужого ребенка, его судьба?

Разве это как-то поможет, например, моему бизнесу?

Помимо страха в глазах малышки столько мольбы и надежды…

Давай, соберись, Марк, ты же прагматик! Почему ведешься на это слезное милое детское личико?

Через час я сажаю малышку в машину и прошу водителя включить печку на полную. Света снова начинает дрожать. Мне кажется, или у нее даже зубы отстукивают?

Приходится прижать девочку к себе. Та и рада. Все боится отцепиться от меня. Сверху, прямо на безразмерную куртку, накрываю своим мятым, подпаленным и провонявшим гарью пиджаком.

Да, чего уж там? Я весь пропах до нитки. До кончиков волос.

– А как мы домой попадем? – обеспокоено спрашивает девочка, продолжая понемногу всхлипывать.

– Мм? – не понимаю ее вопроса.

Сам в это время просматриваю пропущенные от Лизы. Потом несколько от ее секретаря.

– Дом же сгорел, – поясняет малышка, задумывается и…

Снова ее глаза с утроенной силой наполняются горячими слезами. Она начинает рыдать.

Ну, блин! Только более или менее успокоилась!

Чудом удалось уговорить Свету расстаться на время с мамой. Не торчать же все время в больничке. Так-то я человек занятой.

А малышку неплохо бы согреть и дать горячее питье. В больнице же, она от всего молча отказывалась. От воды и даже леденцов. На все упрямо мотала головой и постоянно всхлипывала.

– Там Матлоскин сголее-е-ел! – завывает малышка.

Только через несколько минут удается выяснить, что девочка плачет из-за мягкой игрушки в виде кота.

– Тише, тише, – пытаюсь успокоить. – Давай, мы тебе другого купим? Нового.

Удивительно быстро успокоившись, Света очень серьезным тоном отвечает:

– Нет. Он такой только один. Я ему так и не показала новую детскую площадку. Он так хотел ее увидеть…

И столько горечи в детском голосе.

Да, что ты со мной делаешь, мелкая? Я же чуть не подорвался скупить весь магазин игрушек для тебя.

Девочка уже без рева, просто шмыгая носом и пуская одинокую слезу, утыкается лицом мне в бок.

Мне ничего не остается, как аккуратно гладить ее по головке. Делаю это аккуратно. Малышка такая маленькая и хрупкая.

– Обещаю, мы что-нибудь придумаем, – тихо произношу. Мне кажется, или девочка засыпает? – Ты еще покажешь своему другу новую детскую площадку, и не только.

По своим связям узнал, что ни пожарные, ни оперативники целых документов не обнаружили. Лишь обгоревшие остатки. В том самом прогоревшем шкафу, в прихожей. Настоящего хозяина квартиры тоже не нашли.

Из машины приходится вынести девочку на руках. Во дворе своего особняка вижу припаркованную машину Лизы.

В дверях появляется Тася. Эта женщина средних лет незаменимый человек в моем доме. Знает, где и что лежит. Убирается в комнатах так, что ты ее не видишь, но везде чисто. Готовит, когда прошу. Правда, чаще я заказываю пищу из ресторана.

– Марк Михалович, вы в таком виде! – ужасается она, осмотрев прожженный в нескольких местах костюм. – Вас в новостях показали! Это та бедненькая девочка?

– Да, та самая, спит, – тихо отвечаю ей, чтобы не разбудить ребенка. – Принеси какое-нибудь одеяло.

Женщина, придержав мне дверь и подождав, пока внесу малышку в дом, уносится на поиски необходимого. Прибегает почти сразу. В руках толстое одеяло.

– Она сильно замерзла, нужно согреть, напоить… – описываю Тасе дальнейшие меры, пытаясь укутать малышка одеялом.

Но та даже во сне не разжимает хватки. Маленькие пальчики вцепились в рукав рубашки, не отпускают.

Тася же тихо сообщает новости:

– Еще в новостях намекнули, что вы собирались сегодня объявить об официальном предложении Елизавете Борисовне. Но случился пожар, и вы бросились героически исполнять свой гражданский долг. Теперь все ждут, когда произойдет интригующее событие.

– И объявить это нужно как можно раньше, – за нашим спинами появляется Лиза. – Один лишь только слух сослужил хорошую службу. Когда будет официально объявлено… А чего вы там возитесь?

Только сейчас она обращает внимание на то, что в моих руках