Поцелуй Короля Дракона - Эми Пеннза

Я наклонил голову.

— Дедушка.

— Ты оставил образец?

— Ты же знаешь, что оставил, — его приспешники, несомненно, уже собрали его. — Миллионы потомков дома Бэлфор только и ждут, чтобы их имплантировали.

Ты больной ублюдок.

Он скользнул взглядом по моей груди.

— Твой наряд оскорбителен.

— Это Нью-Йорк, — сказал я, потому что он ненавидел, когда ему напоминали о том, как его выгнали из Европы. — Мне нужно было слиться с людьми. Как ты знаешь, когда мой вид перекидывается, мы оказываемся голыми.

— Проблема, которую ты мог бы легко устранить, взяв другой элемент.

— Я доволен тем, что у меня есть. В конце концов, это принадлежало моей матери.

Его рот сжался.

— Ты дурак, что избегаешь власти, когда у тебя есть возможность захватить её. Ты позоришь этот дом, цепляясь за посредственность.

Я намеренно перевёл взгляд с его стола на чёрную вышивку на его тунике.

— Не больше, чем ты ставишь это в неловкое положение, перемещаясь сквозь мебель и меняя наряды, просто чтобы доказать, что ты владеешь телом и воздухом.

Что-то тёмное и жестокое промелькнуло в его глазах. Оно было там и исчезло в мгновение ока, но он позаботился о том, чтобы я это увидел. Он ненавидел, когда над ним насмехались — может быть, даже больше, чем он ненавидел меня. Как и у многих деспотов до него, гордость была его большой слабостью.

Естественно, я пользовался этим всякий раз, когда это было возможно.

Выражение его лица разгладилось, взгляд снова стал презрительным.

— Твои детские насмешки утомительны.

— Как и эти встречи. Дедушка.

— Мулло подойдёт, как я уже говорил тебе раньше.

Ах да. Ему также не нравилось, когда ему напоминали о наших отношениях.

Я отвесил короткий, насмешливый поклон.

— Как пожелаешь, Мулло. Я выполнил свою часть нашей сделки. Теперь я возьму сомнус (прим. перев. — что-то вроде снотворного) и отправлюсь своей дорогой.

Он удерживал мой пристальный взгляд долгое мгновение, позволяя своему недовольству закипать между нами. Послание в его взгляде было ясным: он мог уничтожить меня одним движением руки.

Мог. Но не стал бы. Это была дилемма, которую он сам создал. Ведьмы могли вырывать элементы друг у друга силой — то, что Мулло делал множество раз. Но тайные элементы были редки, и их было трудно контролировать. По умолчанию ведьмаки, которые контролировали кровь, тело и дух, были чрезвычайно могущественны. Опасны в бою. Согласно легенде, Мулло нашёл способ обойти эту опасность.

Вместо того, чтобы рисковать поражением и потерей своих собственных элементов, сражаясь за тайну, он заключил сделку с оракулом Асмиры, обменяв свою плодовитость на силу тела и духа. Конечно, это была высокая цена, но в то время у него было два чистокровных наследника.

Потом времена изменились.

Конечно, всё это было легендой — историей, затерянной в туманах прошлого. И всё же у Мулло больше никогда не было детей. Он также страдал от моего статуса его наследника, несмотря на то, что ненавидел меня до глубины души.

Так что, да, неподтверждённая легенда или нет, я знал, что мой дедушка и Дом Бэлфор были в дерьме. Единственным элементом, которого не хватало Мулло, была кровь. Но это не имело значения. Даже имея под своим контролем все семь элементов, он не мог сотворить ребёнка из воздуха с помощью магии. Он нуждался во мне, и это бесконечно его бесило.

Я улыбнулся лицу, которое так сильно напоминало моё собственное.

— Сомнус?

Мускул дёрнулся на его челюсти. После нескольких напряжённых секунд он развернулся и направился к своему столу. Он порылся в ящике стола и бросил мне стеклянный флакон.

Я поймал его в воздухе. Теперь, когда у меня было то, за чем пришёл, я направился к выходу.

— Одна ночь, Найл. По старинке.

Я остановился, гнев поднимался жарко и быстро. Мне не нужно было спрашивать, что он имел в виду. Мы уже проходили по этому пути раньше. Я повернулся ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Это был минимум уважения, который я мог предложить, и максимум, который я был готов отдать.

— Если ты хотел наследника, дедушка, тебе не следовало убивать мою мать.

Даже несмотря на расстояние между нами, я чувствовал его презрение. Оно вспыхнуло вокруг него, как электричество, его горячие щупальца хлестали воздух.

— Она предала этот дом, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Она вступила в сговор с врагом.

— Она спарилась с мужчинами, которых любила, и ты убил её за это. Свою собственную дочь.

— Я убил её, потому что это был единственный способ убить их.

Я крепче сжал в руке флакон с сомнусом.

— Ты имеешь в виду моих отцов.

— Похитителей, — рявкнул он. — Воры-убийцы с противоестественными желаниями. Лишённые своих собственных самок, они обратились к похищению у других бессмертных. Они заключили Габеллу в тюрьму. Надругались над ней и заставили её…

— Это гнусная ложь, — я полностью развернулся. — Даже спустя семнадцать сотен лет ты не можешь сказать гребану правду.

Его улыбка была чистой злобой.

— В самом деле? И сколько ведьм и вампиров убил Кормак в своём стремлении найти замену женщинам? Сколько деревень оборотней он сжёг дотла? Ты покрывал его на протяжении веков. Я не могу сказать, глуп ты или слеп. Или, может быть, ты не видишь, что перед тобой, потому что слишком занят, склоняясь перед своим любимым королём.

Ненависть вибрировала у меня в животе, как струнная лютня. Мне хотелось пересечь комнату и разбить его ненавистную физиономию. Но я не мог потакать этой фантазии. Флакон в моей руке был суровым напоминанием о моём положении. Мулло держал меня на коротком поводке, и мы оба это знали. У меня не было выбора, кроме как терпеть его оскорбления.

Но злонамеренная уступчивость имела свои достоинства, поэтому я низко поклонился.

— Моя благодарность за сомнус, Мулло. Встретимся через месяц.

Двери позади меня захлопнулись.

— Ты не уйдёшь отсюда, пока мы не придём к соглашению.

Мой темперамент лопнул.

— Ебать. Тебя. Мы пробовали по старинке, помнишь? Потому что я чертовски в этом уверен. Я подарил тебе тысячи ночей, трахая любую ведьму, которую ты подтолкнул ко мне.

— Наши врачи считают, что искусственное оплодотворение не сработает для нашей расы…

— Не моя проблема. У нас уже есть соглашение, и ты изменил условия, когда люди изобрели новую технологию. Ты получаешь моё семя, я получаю сомнус. Вот и всё.

— Дай мне одну ночь, и я научу тебя, как его приготовить.

Я замер. Это, должно быть, какая-то жестокая шутка. Он никогда не ослабит свою власть надо мной.

Он кивнул, как бы показывая, что