Испорчу тебя, девочка - Арина Вильде

Мир будто завис.

Я не дышу.

Он тоже.

В груди резко вспыхивает паника — горячая, обжигающая. Щеки тут же вспыхивают алым, жар разливается по всему телу.

Я судорожно хватаю полотенце, прижимаю его к себе, но черт подери, кажется, уже поздно — Назар уже все увидел.

Сердце грохочет в ушах, кажется, даже воздух в ванной становится тяжелее.

— Ч-что ты… — мой голос предательски срывается.

Назар моргает, будто только сейчас осознает, что произошло. Лицо мгновенно меняется — глаза расширяются, скулы напрягаются.

— Черт, — выдыхает он, и резко отворачиваясь.

Я чувствую, как меня буквально прожигает стыд. Такого позора в моей жизни еще не было.

— Прости, — глухо бросает он и, наконец, закрывает дверь.

Я стою посреди ванной, вцепившись в полотенце, и чувствую, как сердце бешено колотится.

Все. Теперь мне точно никогда не забыть этого позора.

Глава 5. Назар

Я захлопываю дверь и бью себя по лбу. Сердце стучит, как бешеное, а в голове мелькает образ, от которого сносит башню.

Горячо.

Блядь.

Я веду себя так, словно впервые бабу голую увидел. Но это не просто баба. Это Рая. Рая, у которой нежная, гладкая кожа, тонкая талия, изгибы, от которых у нормального мужика сносит башню. Все это мелькнуло перед глазами в один неожиданный миг, как кинематографическая вспышка, и оставило после себя возбуждение, которое никак не гаснет.

Черт.

Мне срочно нужен холодный душ.

Только вот проблема.

В душе — она.

Я делаю несколько глубоких вдохов. Ну все, хорош. Контролируй себя. Выдох. Вдох. Но член налился и уперся в ширинку, будто отказываясь уступать место здравому смыслу.

Я сжимаю кулаки, впечатывая ногти в ладони, и заставляю себя отвести взгляд от двери ванной.

Я резко разворачиваюсь, выхожу в коридор и направляюсь на кухню.

Вода. Мне нужна ледяная вода.

Открываю холодильник, хватаю бутылку и прикладываю ко лбу. Не помогает. Делаю несколько жадных глотков — бесполезно.

Господи, мне двадцать шесть, а я стою тут, как долбаный подросток, которого срубило от первого же намека на голую женскую грудь.

Я скриплю зубами и снова пытаюсь вытолкнуть из головы ощущение, что ее кожа была бы горячей под моими пальцами.

Черт.

Нужно проветриться.

Я хватаю сигареты, выхожу на террасу и, пока закуриваю, повторяю про себя, как мантру:

Рая под запретом. Она — сестра друга. Ее нельзя портить. Запомни это, идиот.

Немного успокоившись — насколько это вообще возможно в такой ситуации, — я направляюсь в гостиную искать мать. Полное спокойствие. Никаких тревог.

В отличие от меня.

Она в гостиной, с книгой и чашкой чая.

Я останавливаюсь напротив, скрещиваю руки на груди.

— Мам, — начинаю спокойно. — Ты же сказала Рае, что у нас смежная ванная комната?

Она поднимает голову, моргает, будто не сразу понимая, о чём я.

— А?

Я сжимаю челюсть.

— И что дверь с моей стороны надо закрывать, когда она ею пользуется?

Мамины глаза расширяются. Она резко ставит чашку, встает.

— Ой… забыла.

Ну, это я уже понял.

Я сжимаю челюсть, но внешне остаюсь спокойным.

— Ладно, я сам предупрежу.

Хотя вообще-то в этом уже нет никакой надобности. Она наглядно все поняла десять минут назад. Мне срочно нужно выметаться из дома, потому что если я останусь…

Я качаю головой, хватаю ключи и направляюсь к выходу.

— Мне нужно идти. Буду поздно.

Мама хмурится.

— Что-то случилось?

Да, мать. Твой сын стоит на грани того, чтобы сотворить херню века.

Но вслух говорю:

— Нет, просто дела. Буду поздно.

Пауза.

Потом, не удержавшись, усмехаюсь:

— Ты же всегда о дочке мечтала. Вот тебе шанс примерить на себя роль матери. Свози ее куда-то, развлекитесь, как это девочки обычно делают.

Мама закатывает глаза, а я е открываю дверь и выхожу. Свежий воздух не помогает.

Вот это друг мне подкинул проблему.

Глава 6. Рая

— Может, в торговый центр съездим?

Я моргаю, переводя взгляд на Оксану Рудольфовну. Сначала даже не понимаю, всерьез ли она. Я собиралась тихонько отсидеться в своей комнате после того, что произошло. Я все еще чувствую глубокий стыд и мне страшно встретиться с Назаром. Честно говоря, проскользнула даже мысль вызвать такси и тихонько сбежать из этого дома, лишь бы с ним не видеться.

— Вам не нужно обо мне беспокоиться, — смущенно улыбаюсь я.

— Глупости, — мягко отмахивается она. — Ты же гостья. Да и после дороги всегда полезно размяться, проветрить голову.

Я не спорю.

Во-первых, она действительно приятная женщина — ухоженная, элегантная, с какой-то материнской теплотой в голосе. Во-вторых, хоть я и не фанатка шопинга, но мысль провести время подальше от этого дома меня определенно радует.

— Хорошо, поехали, — соглашаюсь я. — Только дайте мне минутку, а волосы досушу.

Я быстро собираюсь. Бросаю в сумку телефон, расчёску, хватаю свою куртку. Мы выходим на улицу и идем к гаражу. Внутри стоит машина, которой я раньше не видела. Не та, на которой Назар меня встретил.

Я незаметно осматриваюсь. Но ни Назара, ни его машины нет. Он куда-то уехал и мне становится спокойней дышать. Я не решаюсь спросить у его матери вернется ли он, разве это не будет странно? По дороге в торговый центр Оксана Рудольфовна расспрашивает меня чем я занимаюсь и где учусь. Торговый центр огромный. Я не привыкла к таким. Людей много, но мне нравится этот ритм.

Оксана Рудольфовна уверенно ведет меня по магазинам и, если честно, мне с ней неожиданно легко. Такое ощущение, будто я прогуливаюсь с подружкой.

Когда я признаюсь, что приехала на танцевальный турнир, она хвалит мою целеустремленность.

— Это такой труд, — говорит она. — Бальные танцы — это же не просто кружок для развлечения. Это дисциплина, годы тренировок. Ты молодец, Рая.

Я смущенно улыбаюсь. Приятно, когда твое увлечение хвалят.

Мы прогуливаемся по галерее бутиков, и вдруг Оксана Рудольфовна останавливается.

— О, посмотри, какая красивая вещь, — она указывает на витрину.

Я машинально оборачиваюсь. Кофточка и правда шикарная. Бросаю взгляд на ценник и разочарованно вздыхаю. Слишком дорого.

— Давай зайдем, — прежде чем я успеваю что-то сказать, женщина хватает меня за руку и затягивает в бутик.

Я сразу чувствую себя немного не в своей тарелке.

Оксана Рудольфовна уверенно подходит к стойке, берет кофточку в руки, оценивает ткань.

— Она просто чудо, правда?

Я киваю. Кофта правда красивая. Нежный, бежево-кремовый оттенок, тонкое кружево по краям рукавов.

— Ты должна её примерить, — решительно заявляет Оксана Рудольфовна.

— Ой, нет… — я тут же мотаю головой.

Но она уже машет рукой