Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

и привычное давление контролируемой атмосферы пришло на смену переработанному воздуху, Макрат замер без движения. Его броня переходила в пассивный режим, кожные пластины постепенно размягчались, но что-то под ними так и не пришло в норму.

Насилие принесло удовольствие.

Не смерть того гражданского — она осталась холодным и плоским отпечатком в его памяти, помещенным в архив вместе с остальными издержками того, кем он являлся. Но все остальное: ответ на засаду, податливые тела, это краткое, санкционированное разрешение перестать сдерживаться.

Ему это было слишком нужно, и он позволил этому продлиться слишком долго: разрядка далась легко, слишком легко.

И где-то под шлемом, там, куда никто не заглядывал и ни о чем не спрашивал, Макрат задался вопросом: в какой момент разрешения стало недостаточно?

Глава 2

Макрата вызвали еще до того, как сигнал отзыва завершил свой цикл.

Он не сбавил шаг.

Шаттл прошел сквозь верхнюю линию обороны Итры и уверенно опустился под кроны джунглей; защитные экраны расступались, открывая транзитные коридоры. Планета дышала вокруг него жаром, влажностью и многослойной зеленой гущей растительности, настолько древней, что она не поддавалась никакому картографированию.

Высоко над землей жил город.

Хар раскинулся среди крон деревьев в виде огромной подвесной сети: органически выращенные жилища обвивали стволы, превосходящие по ширине космические корабли, мосты изгибались между ними, словно живые кости, а транспортные системы плавными бесшумными линиями пронзали листву и туман. Хайракки передвигались там в инстинктивном порядке — цивилизация, возведенная не в камне, а в живых зарослях.

А под всем этим лежал Дренн.

Там, где джунгли отступали, возвышался камень — административные башни, бункеры, арсеналы и командные хранилища. Места, где вершилось правосудие, где регулировалось насилие, и где таких созданий, как Макрат, направляли в бой или держали в узде.

Он спускался туда без малейших колебаний.

Ступив в каменные коридоры, Макрат остался в полной броне. Он всегда так делал.

Администраторы вжимались в стены, когда он проходил мимо, а помощники Саэл опускали глаза. Никто не смел его остановить или заговорить с ним.

Просто так окружающие подстраивались под Макрата.

По мере того как он шел, напряжение в груди нарастало. Это был не страх и не неуверенность.

Это было смирение.

Он дошел до покоев Верховного Арбитра и подождал, пока разъедутся двери.

Жорен уже мерил шагами кабинет.

Помещение выходило прямо в джунгли, отделенное лишь прозрачным барьером, сквозь который проникали звуки и запахи. Где-то внизу сквозь камни и корни с ревом неслась река, а зной накатывал медленными волнами; там, за пределами досягаемости закона, жил своей жизнью дикий мир.

Когда Макрат вошел, Жорен резко обернулся.

Кожа Верховного Арбитра имела темно-серый оттенок, изрезанная морщинами — следами возраста и тяжести ответственности, но никак не слабости. Его серебристые глаза полыхали яростью. Длинные черно-зеленые волосы, густые и шелковистые, были собраны в низкий хвост, который покачивался в такт его резким шагам, отражая скрученное в теле напряжение.

— Ты хоть представляешь, — произнес Жорен с низким щелкающим звуком в горле, — что ты натворил?

Макрат остановился в трех шагах от порога и стал ждать.

— Один убитый гражданский, пятеро раненых и полностью уничтоженная делегация Келар, — продолжил Жорен. — Записи с камер наблюдения уже расходятся по нейтральным системам, и арбитраж даже не успел вмешаться.

Макрат промолчал.

— Кто теперь будет с нами торговать? — потребовал ответа Жорен.

Плечи Макрата приподнялись в едва заметном пожатии. — На наши драгоценные камни всегда найдется покупатель.

Из горла Жорена вырвалось рычание — низкое, раскатистое, опасное. От этого звука низшие Хайракки застыли бы на месте.

Но Макрат остался невозмутим.

— Ты нарушил Кодекс, — рявкнул Жорен.

— Я выполнял свой долг.

— Ты убивал гражданских.

— Им следовало держаться подальше.

Эти слова повисли между ними.

Макрат почувствовал знакомое напряжение под броней. Объективно он понимал, что жертв можно было избежать: у него были для этого возможности, как и всегда.

Но в тот самый момент он также знал, что не остановится.

Он ничего не сказал.

Жорен смотрел на него; его грудь тяжело вздымалась, а руки по бокам нервно сжимались. Его когти оставались втянутыми — Жорен был Саэл, а не воином, — но плоские темные ногти на мгновение впились в ладони, пока он боролся за самообладание.

Наконец он отвернулся.

— Ты не можешь так больше продолжать, — сказал Жорен уже тише.

Голос Макрата оставался ровным:

— Ты продолжаешь меня посылать.

Жорен остановился.

— Да, — ответил он. — И в этом проблема.

Повисло долгое молчание.

— Тебе нужна Охота, — наконец произнес Жорен.

Эти слова ударили в самую суть.

— Да, — согласился Макрат.

В его ответе не было колебаний.

— Но ни одна самка на Итре не примет меня.

Жорен не стал этого отрицать.

Макрат поднял когтистую руку и указал на свое скрытое броней лицо. На то, что таилось под ней. На то, во что его превратили.

— Из-за этого, — сказал он. — Из-за того, что вы из меня сделали.

Это обвинение не требовало пояснений.

Жорен медленно выдохнул.

— Этого не отменить.

Губы Макрата под маской изогнулись в резкой, лишенной веселья усмешке.

— Как не отменить и того, что меня невозможно удержать.

— Тебе могут бросить вызов, — возразил Жорен.

Макрат перенес вес с одной ноги на другую.

— Можете попробовать.

Они оба знали, чего это будет стоить.

Жорен прижал пальцы ко лбу, массируя его, словно пытаясь снять скопившееся напряжение. В его руках не было оружия — лишь тяжесть ответственности.

— Возможно, есть… один вариант.

Макрат медленно, с недоверием склонил голову.

— До меня дошли слухи, — продолжил Жорен. — Марак с Луксара — Кариан — взял в пару инопланетянку. Как и последний Хворок. Налгарский военачальник. Викан.

Макрат резко втянул воздух сквозь зубы:

— Ни с кем из них я бы не стал искать вражды.

— Именно, — кивнул Жорен. — И тем не менее, все они взяли в пары людей. И, судя по всему, по обоюдному согласию.

Макрат почувствовал, как по его броне пробежала рябь, выдавшая интерес еще до того, как он успел его подавить.

— Люди, — сухо произнес он. — Сомневаюсь, что они способны участвовать в Охоте.

Серебристые глаза Жорена сузились.

— Ты сам всегда предостерегаешь от поспешных выводов.

Макрат не ответил.

— Я всё разузнаю, — пообещал Жорен. — Если получится договориться, я это устрою. А до тех пор ты отстранен от активной службы.

Эти слова ударили больнее любого выговора.

Макрат тут же ощутил пустоту: потерю движения, санкционированного насилия, самой цели. Ему хотелось спорить, хотелось потребовать задания. Хотелось, чтобы Жорен отправил его в какую-нибудь смертоносную мясорубку, способную выжечь из него это напряжение.

Но он знал, что и этого будет недостаточно.